Книга Письмо Далай-ламы, страница 60 – Екатерина Чудинова

— Как вам удается столько путешествовать? Да не абы куда – все по местам стратегическим. Газета все оплачивает? – поинтересовался Карелин, искренне удивляясь.

— О, это не так просто, как может показаться! – ответил Тюфяев, смеясь. – Но, вы знаете, мне просто повезло. И даже не о деньгах речь. Чутье журналиста подсказывает, где можно ухватить интересную историю.

Карелин, вспомнив о медальоне, который нашел у склада после пожара, достал его из кармана и протянул Тюфяеву.

— Посмотрите, – сказал он. – Я нашел в Кяхте. Не знаете, что это?

Тюфяев поднес медальон к глазам, как ювелир, оценивающий бриллиант. Он покрутил его в руках, поднес к свету, даже постучал пальцем, проверяя на прочность. Наконец с важным видом покачал головой и, вздохнув, изрек:

— Честно говоря, не встречал таких. Это, похоже, что-то японское?

— Возможно, – произнес Карелин, вновь взглянув на брошь. – Но я не уверен.

— А ценное ли оно?

Карелин на мгновение задумался, понимая, что Тюфяев, несмотря на свои шутки, задает вполне уместный вопрос.

— Пока не ясно.

Тюфяев с явной неохотой протянул медальон Карелину, задержав его в пальцах чуть дольше, чем следовало.

— Возьмите, возьмите, – пробормотал он, поглядывая на медальон напоследок. – Хотя, признаться, я бы его и сам приберег… Такая красота! Если что-то узнаете, дайте знать. Это может быть интересно для репортажа.

— А вы в Японии не были? – уточнил Карелин, с любопытством глядя на него.

— Увы, нет.

— Жаль, – произнес Матвей, на прощание пожав руку Тюфяеву. – Мне нужно поговорить с Григорием Михайловичем, пока Аглая ищет невесту Като.

— Удачи вам! – ответил Тюфяев, поклонившись. – Надеюсь, вскоре услышу интересные новости.

Карелин направился к Бушмакову, надеясь, что удастся выудить хотя бы малую толику полезной информации о нападении на караван и о Като. Однако, едва начался разговор, он понял, что добьется немногого. Торговец, обычно уверенный и разговорчивый, теперь выглядел совершенно иначе. Лицо его осунулось, черты заострились. Он часто переводил взгляд с одного угла комнаты на другой. Матвей склонился ближе к нему:

— Григорий Михайлович, как давно Като у вас работает?

Бушмаков откинулся на спинку стула, изобразив на лице задумчивость, и начал мерно постукивать пальцами по подлокотнику.

— Лет пять, не меньше. Еще до войны он появился. Сказал, что остался здесь по личным причинам. Работал честно, без нареканий.

— А чем занимался в Японии, знаете?

Бушмаков перестал стучать пальцами, скрестил руки на груди и поджал губы, собираясь с мыслями.

— Говорил, что был моряком. Упоминал торговые суда. Потом осел здесь. Устроился ко мне, когда я искал кого-то надежного для хозяйственных дел. Он ведь владеет и китайским, и английским. Очень удобно. Рассказывал, что английский выучил в портах, общаясь с капитанами и торговцами, а китайский – на рейсах в Поднебесную. Приходилось часто бывать там и на Тайване. Такой человек был бы полезен в любом деле, особенно в торговле.

Бушмаков развел руками, как бы подчеркивая очевидность своих слов, но тут же снова скрестил их на груди, внимательно наблюдая за реакцией Карелина. Матвей, не отрывая взгляда от блокнота, продолжил:

— С кем он общался? Были у него друзья, знакомые?

— Почти ни с кем. Он из тех, кто держится обособленно. Разве что старик Левкович… да, с ним он иногда разговаривал. Но тот чудаковатый, сами знаете. А вот с Като они, кажется, ладили. О чем говорили – не знаю. Левкович редко говорит о своих делах. Остальных Като избегал. Жил тихо у себя в комнате.