Книга Письмо Далай-ламы, страница 120 – Екатерина Чудинова

— Склад вон там. Но он закрыт, а ключи только у коменданта.

— У нас есть ключи, – тотчас ответил Карелин.

Он подтолкнул Тюфяева вперед и шепнул в затылок:

— Теперь не подведите, Тюфяев.

У того руки затряслись от напряжения.

— Ну же, на нас смотрят. – Карелин оглянулся на сторожевых. Те переминались с ноги на ногу и поглядывали на нежданных гостей.

Журналист сунул отмычку в замок… Тот поддался с резким скрипом. Тюфяев наконец выдохнул, а Карелин бросился к мотоциклету.

— Заправлены? – крикнул он сторожам, и, получив утвердительный ответ, выкатил мотоциклет из барака.

— Тюфяев, теперь закройте обратно. Это парадоксально, но вот и вы оказались на государственной службе. – Карелин шутливо отдал честь.

Мотоциклет взревел и скоро исчез в темноте за воротами.

* * *

Карелин мчался в темноте. Это было очень кстати. Он старался не думать о том, что сейчас с Солье и Аглаей. Мысли кружились в голове, как неудачно разбитый треугольник в бильярде, и ни один шар пока не удавалось отправить в лузу. А сейчас ошибаться уже было нельзя.

Темнота помогла. Отрезала лишние мысли, заставила думать только о том, что здесь и сейчас. Матвей все крутил, вертел и гонял разные варианты последнего хода Солье в этой партии. В том, что этот ход будет последним, сомнений уже не оставалось. Он мысленно проигрывал всю партию: с самого начала, со смерти несчастного посланника Далай-Ламы. Бушмаков, кяхтинский пройдоха, вот кто обошел искусного агента. Достал письмо первым. Посланник был убит, скорее всего самим Солье. Он был в Кяхте, тем самым пятым участником шайки Шаркуна, вот почему разнились показания. Скрывался у Като, оттуда и печатный пресс. Э. – совсем не Этторе, это Энтони. Приехал с Като в Верхнеудинск после неудачного нападения. Убрал Като, когда тот стал опасен. Затем Бушмакова. Подкупил Шеккера. И тогда же догадался, где письмо. Как и Матвей. С каждым поворотом шаров становилось все меньше, и скоро на его воображаемом бильярдном столе остался лишь один, последний. Он вдруг резко прибавил ходу, но не свернул к железной дороге, а поехал дальше.

* * *

Аглая бестолково всматривалась в темноту. Чего ждала? Они были вдвоем с Солье в прекрасном автомобиле князя Борезе. Как же она хотела на нем прокатиться! И ведь едет. Ночь, романтика.

— Не о такой поездке на «Итале» вы мечтали, мадемуазель Аглая? – вдруг сказал Солье. – Не смотрите на меня так. Я знаю, с кем бы вы хотели поехать на ней. И мне бесконечно жаль, что мой соперник еще жив.

— Не знаю, о ком вы, – начала было Аглая, но голос предательски задрожал. – И вообще, куда мы едем? Как вы хотите скрыться? На дороге повсюду жандармы, а утром, когда Матвея найдут…

— Поверьте, мы исчезнем еще до первых лучей солнца, – перебил ее Солье. – Да, мой первоначальный план провалился. Снова этот Карелин. Сынок. Раскрыл меня раньше, чем… Неважно. Моя основная задача выполнена – письмо у меня. А что будет со мной дальше – это дело десятое. Гораздо важнее то, что будет с вами.

— И что же? Отправите в ящике в Китай?

— Зачем же? У вас будут более комфортные условия. Надеюсь, у князя в автомобиле найдутся чистые тряпки, не хотелось бы остаться без галстука. Не смотрите на меня так, я и сам не рад тому, что мне предстоит сделать. Но иначе мне не спастись. Да, в моей жизни не будет прекрасной темноволосой красавицы. Как же жаль. Я, наверное, повторил это уже с десяток раз. Вы невероятная, Аглая Тимофеевна. И именно поэтому нам придется расстаться. Вы слишком русская.