Книга Письмо Далай-ламы, страница 117 – Екатерина Чудинова

Стоя над ним, с удовлетворением осмотрел свою работу. Теперь, когда и Карелин, и Аглая были связаны, он чувствовал себя полноправным хозяином положения. Ему оставалось лишь одно – завершить задуманное и скрыться, пока еще не слишком поздно. Он вытянул из связки письмо, которое буквально вчера не смог припомнить князь Борезе.

— Знаете ли вы, что это? – спросил он Матвея и Аглаю, держа письмо перед собой.

Карелин молчал, напряженно следя за каждым движением противника.

— Конечно, нет, – сам ответил за него Солье, ухмыльнувшись. – Это триумф Британии. Настоящий, блестящий триумф. Соглашение о разделе сфер влияния скоро будет подписано. А этот ваш Далай-лама – жалкий мечтатель, полагающий, что его слова могут что-то изменить. Россия никогда не узнает, что могла бы приобрести. Какую власть могла бы получить.

— Стоило ли это трех жизней? – тихо, но твердо спросил Карелин, глядя прямо на Солье. Его голос звучал как обвинение, от которого нельзя было уклониться.

Солье усмехнулся, его глаза блеснули холодной иронией.

— Стоит и пяти, – отрезал он, бросив быстрый взгляд на Аглаю, все еще дрожащую от страха. Однако, заметив, как ее глаза расширились, он мгновенно изменил тон. – Но такой прекрасной барышне еще рано умирать, – добавил он. – Если уж она так хотела сбежать, то почему бы не со мной?

Аглая вздрогнула, ее глаза полыхнули смесью ужаса и возмущения. Она открыла рот, чтобы ответить, но Карелин заговорил первым, его голос прорезал напряженную тишину.

— Где ваша честь, если вы готовы идти по головам ради своих интересов? – выкрикнул он, в его словах слышались боль и ярость.

— Долг и честь, – протянул Солье, словно смакуя эти слова, – прекрасные понятия, Матвей Сергеевич. Но они существуют лишь до тех пор, пока выгодны. У каждого своя честь. Для меня честь служить собственным интересам. Для вас – следовать своим принципам. Вопрос лишь в том, кто из нас останется в выигрыше. Судя по тому, что случилось с вашим отцом, это снова буду я. История пишется победителями, а те, кто цепляется за честь, остаются на обочине. Мир – это не место для благородства. Это место для силы.

Аглая неожиданно подняла голову.

— Сила – это не только умение побеждать. Это способность оставаться человеком.

— Как трогательно, – сухо бросил Солье. – Боюсь, барышня, вы слишком молоды, чтобы понять.

— Может, вы правы, – сказала она, с вызовом подняв подбородок. – Но это не оправдание для того, чтобы топтать других ради своих целей.

— Каждому – своя цена, мадемуазель Аглая. Лучше спросите себя: вы готовы заплатить свою?

Резким движением ноги Солье ударил по стоявшей рядом бочке с бензином. Тяжелая бочка завалилась, и жидкость начала растекаться по полу.

— Итак, мадемуазель. – Солье прищурился, не скрывая самодовольной ухмылки. – Думаю, пришло время завершить наши дела здесь. В Китае нас ждет жизнь куда более спокойная. Вы, я и все, что еще потребуется.

Аглая вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она бросила взгляд на склад, понимая, что внутри, в окружении бензина и ящиков, остается Карелин. У Солье в руке уже наготове была коробка спичек.

— Уехать? – переспросила она, не выказывая ни волнения, ни страха. Старалась говорить спокойно, хоть сердце ее готово было вырваться наружу. – Да, это… наверное, нужно. Здесь нам больше нечего делать, – сказала она, скрывая дрожь в голосе.