Книга Письмо Далай-ламы, страница 119 – Екатерина Чудинова

Матвей дернул руками. Потом ногами: бесполезно. Чертов Солье завязал узлы так, что самому не освободиться.

— Да чтоб тебя!

Матвей осекся. Что это с ним? Ведь партия еще не закончилась, просто он ошибся. Он плюнул на дисциплину и «нырнул» ради красивого завершения. Но и Солье не оставил Матвею «выжженной земли». Матвей жив. А значит, игра продолжается.

Он приподнялся, сделал глубокий вдох. Прислушался. Тишина. Автомобиля не было слышно. Только вот… Матвей перекатился ближе к двери. Все верно: чьи-то шаги. Кто-то приближался к складу.

Карелин напрягся: вдруг у Солье был сообщник? Он вжался в стену. Дверь открылась, и сквозь тусклый лунный свет Карелин разглядел знакомую фигуру.

— Матвей Сергеевич, вы здесь?

— Кениг?!

Британец подбежал к Карелину и стал развязывать веревки.

— Да, Матвей Сергеевич, это я.

— Но…

— Я не с ним. Надо было давно догадаться, что месье Солье совсем не француз. Меня все время что-то смущало в его речи, и лишь в том разговоре о Персии, помните, я понял, что именно. Его акцент, грассирование характерное для Кента. Моя мать родом оттуда. Вечером я увидел, как он пошел куда-то, и решил проследить. Как видите, не зря.

— Дальше я сам, – кивнул Карелин. – Спасибо вам, Кениг.

— Спасайте мадемуазель Аглаю. Правда, я не представляю, как вы догоните автомобиль князя Борезе, если ни один экипаж не смог этого сделать.

Матвей бросился на улицу. Было темно, он с трудом разглядел дорогу и свернул к базе. Там за забором имелся еще один склад. Мотоциклетный. Мотоциклет может и не быстрее, чем автомобиль, но маневренней. А кроме того, Солье некуда убежать. Если только… Жаль, что у него больше нет оружия. Не думать. Не думать об этом.

Каждый опытный игрок хоть раз достигал состояния, когда получается абсолютно все, что задумывается, его иногда называют «кураж». Сейчас нужно было вызвать это состояние. Напрячь и затем расслабить все мышцы. Контролировать мысли. И не думать о сопернике.

Матвей добежал до поворота на базу и вдруг увидел знакомую фигуру, которая попыталась скрыться.

— Тюфяев! Стоять!

Журналист хотел было убежать, но поняв, что Карелин догоняет его, остановился.

— Матвей Сергеевич! – Тюфяев пытался сохранить невозмутимый вид, но было видно, что он весь дрожит. – Как это вы меня узнали в такой темноте?

— Некогда, Тюфяев, доставайте свои отмычки и марш со мной.

— Это вы о чем? Никаких… – забормотал было Тюфяев, но Карелин не дал ему оправдаться.

— Быстро! – Он схватил его за плечо.

Тюфяев сразу как-то весь сник и засеменил рядом.

— Скажите хоть зачем?

— Откроете мне склад с мотоциклетами на военной базе.

— На ба… нет, Матвей Сергеевич, даже не просите. Я завязал, я правда завязал. Тот случай – это просто мелочь, это срыв. Я больше ни…

— На кону будущее соглашения с Британией! Живее!

Журналист затрясся и, не споря, поспешил за Карелиным к складу. Они подошли к воротам, и Карелин громко заявил:

— Иркутское жандармское управление! Открывайте! – Не дожидаясь ответа, он забарабанил в дверь.

Ему открыли два караульных, еще моложе него.

— По какому поводу? Нам не положено открывать, а тем более пускать…

— Унтер-офицер Карелин. Дело государственной важности, нет времени объяснять. Где у вас склад с мотоциклетами?

Сторожевые покосились на Тюфяева, но все же офицерская выправка и жандармский мундир перевесили. Они пустили Карелина с журналистом внутрь.