Книга Mushroom Wars 2. Наследие Одура, страница 64 – Миранда Витт

И вдруг они услышали негромкое, но ясное хихиканье. Звук был тонок и вибрировал, как ветерок, скользящий сквозь листья. Он витал вокруг едва уловимо, как если бы кто-то вежливо скрывал своё веселье. Одур замер и огляделся, ища источник загадочного смеха. Внимательно осмотрел все деревья и заросли, пытаясь уловить хоть какое-то движение в полутьме подлеска.

Смех продолжался, усиливая чувство неуверенности и тревоги у Одура. Он понимал, что их схватка могла привлечь внимание не только других племён, но и… чудовищ?

Хватка Одура ослабла, и Рудо поднял голову. Смех отдавался в его ушах, издевательский, высокомерный. Он вдруг осознал, что тот, кто смеётся, видимо, всё это время наблюдал за боем, оценивал, может быть, делал ставки… Но что тогда означает этот смех? Его хозяин был уверен в победе Одура или, наоборот, это была истерика от того, что Рудо, на которого он ставил, проиграл?

Смех стал ещё громче. Стал грубее, самодовольнее. Он разносился по лесу россыпью мелких камешков. И этот смех не принадлежал никому из Шрумов, Протеев, Шии’Мори или Гримов. И даже тёмные сущности, поднятые магией, вряд ли могли бы так хохотать, поскольку в этом смехе не было ничего живого или когда-то бывшего живым.

Одур отпустил Рудо. Теперь они оба вглядывались в лес, скользили взглядами по камням, настороженно высматривая хоть единое движение. Но всё было без толку.

Невидимый наблюдатель оставался в тени.

А потом смех вдруг снова изменился – приобрёл металлические нотки, ужесточился, стал наглее и… властнее?

И вдруг оказался совсем близко.

— Как мило, – прозвучал насмешливый голос из амулета. – Вот она, настоящая жизнь! Как долго я лежал в этом мху и прелых листьях… ни жизни, ни драк, ни ссор… ничего, только муравьи таскают травинки туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда! И до этого, старик, почему ты так долго сидел в мире мёртвых? Там уныло и скучно, там время тянется как застывший сок. Вы, бледные духи, слоняетесь туда-сюда, неприкаянные, ленивые, не знающие, чем заняться. Твой разум затуманен этой ленью, тебя так сложно заставить вылезти в мир.

— Что? – спросил Одур, тряхнув головой.

— Как здорово, что ты заботишься о том, чтобы тебя помнили, о том, чтобы о тебе слагали легенды и, главное, легенды свежие! Как хорошо, что ты приходишь в мир хоть иногда. Я наконец-то могу сделать хоть что-то, пожить хоть недолго. А ты, мальчишка, неужели ты тогда не мог сразиться со стариканом где-нибудь на открытом месте? Чтобы после того, как он потерял меня, кто-нибудь мог найти? Это из-за тебя я гнил все эти годы. Гнил и ржавел! Как только я ещё ухитрился остаться в сознании!

Рудо медленно встал. В его голове не укладывалось происходящее. Амулет отчитывал их с Одуром, как нашкодивших мальчишек.

— Подожди, – сказал он, что-то соображая и вспоминая ту силу, которая заставляла его тогда на поляне говорить Одуру невозможную, невероятную дерзость. – Значит, это ты сделал, чтобы всё стало… так?

Амулет захохотал.

— Вы такие… простые! Вами так просто управлять! Так легко! Даже этот старик, который считает себя великим вои…

Обезумевший от оскорблений, Одур схватил меч. С криком, полным ярости и отчаяния, он замахнулся и сокрушительным ударом направил лезвие прямо в сердце амулета.

Рудо успел увидеть в глазах Одура принятое решение, он сделал рывок, чтобы предотвратить неминуемое. Но было уже поздно. Его рука лишь застыла в воздухе, когда меч расколол амулет. Выкованный чарами металл не выдержал силы удара и разлетелся на куски. И светящаяся магия брызнула вокруг, словно капли дождя.