Книга Второй шанс для тирана, страница 3 – Александра Белова

Я умирал. Мой мозг, привыкший всю жизнь холодно анализировать данные и просчитывать вероятности, выдал абсолютно безжалостный вердикт: травмы несовместимы с жизнью. Массивная кровопотеря. Болевой шок. Помощь не успеет. Дорога пустая, овраг глубокий, меня даже не видно с трассы. Это конец. Финал.

Странно, но панического страха не было. Было лишь глубокое, пронизывающее до самых костей чувство досады и горькой иронии. Я потратил тридцать восемь лет своей жизни на то, чтобы заработать цифры на банковском счету, которые сейчас не имели абсолютно никакого значения. Я жертвовал здоровьем, отношениями, нормальными человеческими радостями ради статуса. И сейчас я умирал в полном одиночестве, придавленный куском премиального немецкого железа в грязной канаве, и единственное, что оставлял после себя — это стопка юридически безупречных контрактов и пустой дом. Никто не заплачет. Никто не сойдет с ума от горя. Мои партнеры просто разделят мою долю в бизнесе.

Зрение начало стремительно сужаться, по краям все чернело, превращаясь в узкий, тускнеющий туннель. Холод, поначалу обжигающий и жестокий, теперь казался мягким, тяжелым одеялом, бережно укутывающим мое истерзанное тело. Боль начала отступать. Она отдалялась, словно оставалась на берегу, от которого я отплывал в темные воды. Уступала место непреодолимой дремоте. Стук моего сердца, который эхом отдавался в ушах, становился все тише и реже.

Онемевшие пальцы, до этого судорожно сжимавшие край разорванного сиденья, медленно разжались. Глаза закрылись. Последнее, что зафиксировало мое угасающее сознание — как тонкая струйка крови стекает по подбородку за воротник дорогой итальянской рубашки.

А затем темнота и тишина. Я не чувствовал своего тела. Не было ни раздробленных ребер, ни зажатой ноги, ни привкуса крови во рту. Абсолютная невесомость.

Это и есть смерть? Просто вечное парение в чернильной пустоте? Если это так, то религии сильно приукрашивали картину. Ни ангелов, ни света в конце туннеля, ни огненных озер. Просто бесконечное ничто.

Но внезапно эта пустота начала вибрировать. Она стала наполняться звуками. Сначала это было похоже на белый шум, на помехи старого радиоприемника, но постепенно сквозь этот гул начали пробиваться обрывки фраз.

Знакомые голоса.

— Антон Павлович, инвесторы ждут вас в первой переговорной. Кофе подавать сейчас или после презентации? — голос Марины, моей бессменной секретарши. Звонкий, суетливый, всегда на полтона выше нормы от постоянного стресса.

— Давай, Антон, дожимай их! У нас маржа просядет минимум на пятнадцать процентов, если ты не заставишь их подписать этот пункт! Мы теряем деньги! — басил Игорь, мой главный партнер, ударяя кулаком по несуществующему столу.

— Ты женат на своей работе, Антон. Я так больше не могу. Ты даже не помнишь, когда у меня день рождения… — голос бывшей девушки. Тихий, потухший, полный усталости.

Голоса наслаивались друг на друга, ускорялись, эхом отражаясь в пустоте, превращаясь в безумный корпоративный хор. Мой предсмертный бред издевался надо мной.

— Слияние активов!

— Подпишите здесь!

— Вы сгорите на работе, Антон!

Я хотел крикнуть им, чтобы они заткнулись. Что все это больше не имеет никакого значения. Что маржа, инвесторы, графики и контракты — это пыль. Хотел сказать им, что я разбился насмерть в грязном овраге. Но у меня не было рта, чтобы кричать. Не было голосовых связок.