Книга Второй шанс для тирана, страница 10 – Александра Белова

— Еще раз бросишь свое дерьмо у меня под ногами — я все твои игрушки в мусоропровод выкину! Поняла, дрянь мелкая⁈

Я отшвырнул зайца обратно в ящик, словно он был раскаленным углем. Попятился к двери, не в силах больше находиться в этом помещении. Это была не детская комната, а самый настоящий карцер. Тюрьма строгого режима для маленькой девочки, виновной лишь в том, что она родилась у монстра. Девочка жила здесь, как мышь под веником, стараясь не дышать, не шуметь, играя сломанными уродцами, потому что на новые у ее отца «не было денег».

Я выскочил в коридор, тяжело дыша. Одно дело — уволить человека. Другое дело — методично, каждый день уничтожать психику собственного ребенка.

Оставалось последнее место. Сердце любой квартиры. Место, где семья должна собираться вместе. Кухня.

Я прошел по коридору до конца и повернул направо. Кухня была просторной, но такой же запущенной. Дешевый, прожженный в нескольких местах линолеум, скрипучие шкафчики, покрытые несмываемым налетом жира и времени. В углу монотонно гудел старый холодильник.

Я подошел к нему. Моя рука легла на пластиковую ручку. Я знал, что должен открыть его. Дернул дверцу на себя. Тусклая желтая лампочка внутри моргнула.

Внутри не было нормальной еды. Вообще. Весь холодильник был заставлен пластиковыми контейнерами. Разными: от старых коробочек из-под мороженого до дешевых, помутневших от времени лотков с отломанными защелками.

Я достал первый. Открыл крышку. Внутри лежала порция переваренных макарон самой дешевой марки. Макароны слиплись в единый, неаппетитный ком. Никакого масла. Никакого мяса.

В следующем контейнере лежала половинка заветренной белокочанной капусты. В стеклянной банке — какой-то мутный, жидкий бульон, сваренный, судя по запаху, на самых дешевых суповых костях, где мяса не было по определению.

На дверце стоял пакет молока. Я машинально взял его в руки. Он был легким. Я заглянул внутрь — молоко было наполовину разбавлено водой. Чтобы хватило на дольше.

На самой нижней полке, стыдливо задвинутая в угол, лежала упаковка бумажных, розовых сосисок. Три штуки. Самых дешевых, из сои и костной муки.

Мой мозг мгновенно провел расчеты. Я прикинул стоимость всего содержимого этого холодильника. Копейки на целую неделю. И тут же перед моими глазами всплыла другая картина. Буквально двадцать минут назад. Мой кабинет. Пустая бутылка односолодового виски на столе.

Я вспомнил Анну из своих видений. Ее впалые щеки, прозрачную кожу, мешки под глазами. Она не просто уставала. Она голодала. Она кормила Соню этими разбавленными макаронами и соевыми сосисками, а сама, вероятно, доедала остатки. Она занималась отчаянной математикой, растягивая копейки, которые Макс швырял ей как собаке, чтобы дотянуть до следующей подачки.

И при этом она должна была улыбаться своей дочери. Должна была вымывать квартиру до блеска.

— Тварь… — прошептал я. Голос сорвался. — Какая же ты тварь, Макс…

Контейнер с макаронами выпал из моих ослабевших рук. Пластик с треском ударился о линолеум, серая масса вывалилась на пол.

Я не обратил на это внимания. Контраст между элитным алкоголем в кабинете и разбавленным молоком на дверце этого старого холодильника стал последней каплей. Яд чужой жизни, чужой жестокости и чужого безумия, который я впитывал последние полчаса, достиг критической отметки.