Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 48 – Лилия Тимолаева

— Со мной? — спросила она, когда поняла, что Тарен остаётся у стола.

— Проблема?

— Нет. Просто вы рядом с этими письмами как открытый огонь рядом с сухой бумагой.

— Я умею себя держать.

— До того момента, пока не появится детский почерк.

Он посмотрел на неё так, что Берст тут же нашёл срочное дело у другого стеллажа.

Мариса выдержала взгляд.

— Простите. Это грубо, но правда.

— Ты не обязана беречь меня.

— Я берегу расследование.

— Удобное объяснение.

— Зато правдивое.

Он узнал собственную фразу, и на миг что-то в его лице сдвинулось. Не улыбка. Но память о том, что они оба уже начали говорить друг с другом не только приказами.

— Хорошо, — сказал он. — Я не касаюсь писем. Ты не скрываешь от меня содержание, если найдёшь имя моей матери или брата.

— Содержание мы всё равно не вскрываем.

— Мариса.

— Если найдём письмо с их именами на внешней стороне, я скажу.

— Сразу.

— Сразу.

Они продолжили.

Письмо графини Шарр нашлось ближе к вечеру.

Конверт лежал не в верхнем слое, а глубже, среди писем с семейными печатями. Бумага была бледно-сиреневая, выцветшая до серого по краям, печать сломана, но герб птицы с поднятым крылом сохранился. На лицевой стороне стояло: «Тарену Моргарду. Лично». А поверх, чужой рукой и более поздними чернилами: «Не вручать».

— Отправитель? — спросил Лоренс.

Мариса перевернула конверт.

— Графиня Элиса Шарр.

Беата тихо сказала:

— Тётка Корнелии.

Тарен подошёл ближе. Остановился за установленной Марисой верёвкой.

— Дата?

— Та самая.

Он закрыл глаза на одно мгновение.

— Моя мать была у Шарров за день до смерти.

В зале стало тихо. Даже Финн, вернувшийся с доставки и сияющий от заработанных монет, перестал пересчитывать их в кармане.

— Почему? — спросила Мариса.

— Семейный совет. Мой отец хотел расторгнуть старый договор о северных дорогах. Шарры теряли влияние на перевозки. Мать пыталась договориться без скандала.

— А после её смерти?

— Договор остался.

Мариса посмотрела на конверт. Теперь спешка Корнелии стала ещё понятнее. Письмо её тётки, отправленное Тарену в день смерти его матери, могло содержать что угодно: предупреждение, признание, указание на встречу, доказательство заговора. Или всего лишь неприятную семейную подробность. Но Корнелия не стала бы приезжать лично ради пустяка.

— Мы должны внести его в спорный раздел, — сказала Мариса.

— И открыть, — произнёс Тарен.

— Нет. Пока нет.

— Она вернётся утром с приказом о закрытии.

— Именно поэтому нельзя открывать его сейчас. Если письмо важное, его содержимое должно быть защищено процедурой. Иначе завтра они скажут, что мы сами всё подделали.

Тарен положил ладонь на стойку. Доска под ней чуть потемнела.

— Завтра они заберут станцию.

— Только если мы дадим им пустые руки и плохие записи.

— У нас меньше ночи.

— Значит, за ночь мы сделаем так, чтобы закрыть нас было труднее.

Это прозвучало смелее, чем она себя чувствовала. Но станция ждала. Люди смотрели. Тарен молчал. И Мариса уже знала: если сейчас она позволит страху Корнелии стать их страхом, всё, что они подняли за день, снова рухнет.

— Что тебе нужно? — спросил Тарен.

Не «что ты собираешься делать». Не «кто разрешил». Просто — что нужно.

Мариса оценила это позже. Сейчас она уже разворачивала новую страницу.

— Полная опись доходов за день. Список выданных задержанных писем с подписями получателей. Отдельный акт о найденных письмах Моргардов. Акт о визите Корнелии Шарр и её требовании выдать конверт без сверки. Копия её распоряжения. Письмо графини Шарр — в железный ящик под двойной записью. Берст чинит замок на воротах. Клара переносит все мокрые мешки от третьего зала. Финн…