Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 41 – Лилия Тимолаева

Девятнадцатый день зимнего месяца.

— Все, которые я вижу, отправлены в один день, — сказала Мариса.

Слова прозвучали буднично, но никто в зале не принял их буднично.

Тарен подошёл ближе. На этот раз остановился за шаг до писем.

— В тот день умерла моя мать.

Финн перестал дышать так заметно, что Мариса услышала его тишину.

Клара опустила ящик на пол. Берст снял шапку, помял её в руках и тут же, словно спохватившись, надел обратно.

Беата сказала:

— И исчез младший сын дома Моргардов.

Тарен повернулся к ней.

— Вы произносите это так, будто знаете больше официальной версии.

— Официальная версия менялась три раза, милорд. Сначала говорили, что мальчик погиб вместе с матерью. Потом — что его похитили южные наёмники. Потом — что он родился слабым и умер раньше, а все разговоры о его исчезновении являются вражескими слухами. Когда власть так старается выбрать правду, почта обычно хранит несколько её вариантов.

Тарен стоял неподвижно. Но Мариса видела, как по краю его правой перчатки вновь проявляется серебристая линия. Он не касался писем, но они касались его через воздух, через дату, через имя матери, через исчезнувшего брата.

— Что было в этих письмах? — спросил он.

— Мы не знаем, — ответила Мариса раньше, чем Беата успела открыть рот.

— Они адресованы мне.

— И помечены «не вручать». Это не отменяет адрес, но делает каждое письмо спорным. Спорные письма вскрываются не адресатом на эмоциях, а по процедуре. Иначе мы опять получим сгоревшую дорогу, пропавший реестр или ещё одну комнату, которую никто не может открыть.

Он повернулся к ней так резко, что Финн отступил к Берсту.

— Ты понимаешь, о чём говоришь?

Мариса понимала не всё. Но понимала достаточно.

— О том, что в этих письмах может быть правда о вашей матери и брате. О том, что вы имеете право хотеть открыть их прямо сейчас. И о том, что именно на это, возможно, рассчитывали те, кто сложил здесь сотню конвертов и дождался вашего приезда.

Его лицо стало жёстче.

— Осторожнее, Мариса.

— Я стараюсь. Поэтому и говорю.

Между ними натянулось молчание. Не враждебное, но опасное. Тарен был драконом, дознавателем, наследником проклятого рода. Мариса — женщина в чужом теле, которую вчера почти повесили, а сегодня она стояла между ним и сотней писем с его именем. Любой разумный человек на её месте отступил бы. Но разумный человек не просыпается под петлёй в мире, где почта спорит со смертью.

— Ты предлагаешь мне ждать, — сказал он.

— Я предлагаю вам выиграть.

— Медленно?

— Законно.

Лоренс опустил перо.

— Милорд, она права.

Тарен даже не посмотрел на него.

— Я знаю.

Это признание прозвучало тише гнева, но в нём было больше силы. Он отвернулся от писем, подошёл к окну и распахнул ставню. В зал ворвался предутренний мороз, пахнущий снегом и хвоей. Тарен вдохнул его, и жар у его перчатки погас.

Мариса позволила себе выдохнуть.

— Работаем, — сказала она.

И станция снова задвигалась.

На этот раз всё делали осторожнее. Беата принесла низкий деревянный поднос для спорной корреспонденции и старые хлопчатые перчатки. Лоренс внёс в журнал отдельный раздел: «Письма с адресом Тарена Моргарда, помеченные запретом вручения». Клара натянула верёвку между двумя стойками, чтобы никто случайно не прошёл через бумажную груду. Берст принёс три сухих ящика из кладовой и, получив строгий взгляд Беаты, предварительно вытряхнул из них мусор. Финн получил задание читать даты, но не брать письма без разрешения.