Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 39 – Лилия Тимолаева

Клара первой опустилась на корточки и потянулась к ближайшему конверту, но Беата резко ударила линейкой по стойке.

— Не трогать.

Клара отдёрнула руку.

— Я только хотела поднять.

— Без записи ничего не поднимается. Даже если оно само свалилось тебе под ноги.

Финн с опаской отступил от шкафа.

— А если оно сейчас поползёт обратно?

— Тогда запишем направление движения, — сказала Мариса.

Голос прозвучал спокойно, почти деловито. Она сама удивилась. Внутри у неё всё дрожало от усталости, от ночи без сна, от письма после смерти в отдельной папке, от запретной двери и от этих конвертов, словно нарочно ждавших того момента, когда Тарен Моргард окажется рядом. Но если позволить себе испугаться вслух, станция опять развалится на страх, слухи и чужие приказы. А она только начала превращать этот хаос обратно в почту.

Лоренс медленно положил перо на край новой книги учёта.

— Госпожа Роух, вы понимаете, что если хотя бы одно из этих писем связано с родом Моргардов…

— Понимаю. Поэтому начнём не с паники, а с описи.

— Опись ста писем с запретом вручения адресату, который стоит в трёх шагах от них, — пробормотал Берст. — Хорошее начало дня.

Тарен сделал шаг к шкафу.

В тот же миг несколько конвертов у верхнего края груды дрогнули. Один соскользнул вниз, перевернулся и лёг адресом вверх прямо перед его сапогом. Серый, плотный, с потемневшей красной лентой вместо печати.

«Тарену Моргарду. Не вручать».

От письма поднялся тонкий дымок. Не пламя — едва заметная тёплая струйка, как от дыхания в морозном воздухе. На правой перчатке Тарена вдоль шва вспыхнула серебристая линия.

Мариса заметила её раньше, чем успела подумать.

— Назад.

Он даже не повернул головы.

— Это мои письма.

— Это неврученная корреспонденция, свалившаяся из шкафа «Возвраты». Пока мы не внесли её в журнал, не проверили даты, печати и состояние, она не ваша. Она ничья. И, судя по всему, очень хочет стать чьей-нибудь ошибкой.

Тарен наконец посмотрел на неё.

В его взгляде не было обычного холодного контроля. Там стояло что-то гораздо темнее: сдержанный гнев, старая боль и почти животное желание протянуть руку к тому, что двенадцать лет удерживали от него. Мариса поняла: если сейчас он возьмёт хотя бы один конверт, они потеряют всё. Порядок, защиту, расследование, возможно — его самого.

— Отойдите, — сказала она.

В зале кто-то шумно втянул воздух. Финн прижал ладонь ко рту, Берст застыл с ящиком в руках, Клара перестала двигаться. Беата смотрела на Марису с выражением женщины, которая признаёт правильность приказа и одновременно понимает, чем он может закончиться.

Тарен не двинулся.

Мариса подошла ближе, но не к письмам — к нему. Остановилась сбоку, так, чтобы видеть и его лицо, и дымящийся конверт у сапога.

— Милорд Моргард, — произнесла она уже официальнее, — как временный курьер дома Моргардов и лицо, внёсшее начало нового учёта на станции Крайней, я запрещаю вам касаться этой корреспонденции до регистрации.

— Ты запрещаешь мне брать письма, адресованные мне?

— Да.

— На каком основании?

— На основании того, что последние люди, которые нарушали порядок вокруг ваших писем, исчезали, умирали, теряли записи или пытались повесить меня на площади. Вы можете добавить себя к списку, но тогда мне придётся вносить это в журнал, а я очень устала и не хочу начинать страницу с фразы: «Адресат не удержался и сам полез в ловушку».