Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 28 – Лилия Тимолаева

Тарен вложил щипцы ей в руку.

Мариса подошла к столу. Доски под ногами скрипнули. Лампа Беаты осветила конверт: серый, простой, без печати, но на лицевой стороне уже проступала надпись. Чернила проявлялись прямо у неё на глазах, буква за буквой, как если бы невидимое перо вело строку изнутри бумаги.

Мариса прочитала — и холод прошёл не по коже, а глубже, туда, где ещё жила Ирина Ланская, не понимающая, почему носит чужое лицо.

На конверте было написано:

«Марисе Роух. Вручить после её смерти».

Лампа в руке Беаты Рунн качнулась, и тень от стеллажа легла на стол, словно кто-то протянул через зал длинные чёрные пальцы. Вода за стеллажами продолжала капать в подставленный короб, мыши возились где-то у стены, ветер скрёбся в ставни. Всё это были обычные звуки старой почтовой станции, но теперь каждый из них казался частью чужого шёпота.

Мариса стояла над конвертом и не могла отвести взгляд.

Бумага была серая, простая, немного шероховатая, с влажными краями. У неё не было сургучной печати, родового знака, королевской каймы или других признаков важной корреспонденции. Именно это пугало сильнее всего. Чёрное письмо Моргардов хотя бы выглядело как опасность. Его хотелось обходить, хранить в железном ящике, записывать в журналы, бояться по инструкции. Этот серый конверт выглядел так, словно его мог принести любой курьер, сунуть в любой ящик и забыть.

Только адрес был невозможен.

— Это чья-то шутка? — спросил Лоренс.

Он стоял у входа в сортировочный зал с дорожной книгой в руках, и голос его прозвучал суше обычного. Так говорят люди, которые хотят получить разумный ответ и заранее знают, что разумного ответа не будет.

Беата Рунн опустила лампу ниже. Пламя высветило её пальцы: сухие, крепкие, с потемневшими от чернил ногтями. Старшая почтмейстерша смотрела на конверт так, будто узнала не почерк, а старый долг.

— Письма после смерти не шутят, — сказала она.

Финн, которому велели остаться в первой комнате, всё-таки появился в дверях. Он держался за косяк и старался выглядеть случайно проходившим мимо, но глаза у него были огромные.

— Я говорил, — прошептал он. — Говорил же, что ночью они сами приходят.

— Финн, назад, — сказала Беата, даже не повернув головы.

— Ага. Сейчас. Чтобы вы тут все умерли без свидетеля?

Тарен стоял рядом с Марисой, не касаясь ни её, ни конверта. От него шло сухое тепло, едва заметное, как жар от камня, который весь день лежал у огня. На его лице не было страха, но она уже успела понять: отсутствие страха у Тарена Моргарда ничего не доказывает. Он мог стоять рядом с проклятым письмом, с поддельной печатью, с человеком, которого пытались повесить, и выглядеть так, словно всё это лишь пункты в докладе.

— В журнал, — сказал он.

Лоренс тут же положил книгу на ближайший чистый ящик и обмакнул перо.

— Обнаружено письмо без печати и без известного отправителя. Адресат: Мариса Роух. Надпись проявилась в присутствии временного курьера Марисы Роух, дознавателя Тарена Моргарда, старшей почтмейстерши Беаты Рунн, канцелярского свидетеля Лоренса и младшего дорожного бегуна Финна Роуха, который, несмотря на прямой запрет, снова оказался там, где ему быть не следовало.

— Я полезный свидетель, — обиделся Финн.

— Ты сквозняк в сапогах, — ответила Беата.