Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 127 – Лилия Тимолаева

Мариса услышала слова, но не сразу поняла их.

Снимается.

Ложным.

То, что началось с петли, закончилось записью в королевском зале.

Документы переживают свидетелей.

Сегодня это впервые звучало не как предупреждение, а как спасение.

— А я? — спросил Финн.

Беата закрыла глаза.

— Финн.

— Что? Король всем раздаёт должности, я уточняю.

Король посмотрел на него.

— Финн Орс получает место младшего бегуна королевской северной почты с жалованьем по полной ставке ученика.

Финн открыл рот.

Закрыл.

Потом прошептал:

— Полной?

— Если Беата Рунн сочтёт, что вы не потеряете бирки.

— Не потеряю! Я их теперь к себе привяжу!

— Вот этого не надо, — сказала Беата.

Король впервые улыбнулся. Не широко, но достаточно, чтобы зал выдохнул.

Крофт уже молчал под стражей. Корнелия стояла рядом с приставами, бледная, но собранная. Когда её вели мимо Марисы, она остановилась.

— Вы думаете, победили красиво?

— Нет, — сказала Мариса. — Просто вовремя.

Корнелия посмотрела на Тарена, потом снова на неё.

— Берегите его письма, Мариса Роух. Моргарды опасны даже без проклятия.

— Я уже заметила.

— И всё равно останетесь?

Мариса не ответила.

Не потому, что не знала.

Потому, что хотела сказать это не Корнелии.

После суда всё стало шумом.

Приказы. Подписи. Печати. Караульные. Мешки станции Крайней, которые теперь принимали уже не как грубую провинциальную доставку, а как доказательства королевского дела. Лоренс остался с дворцовыми секретарями сверять акты. Беата требовала отдельный стол и свежие книги для передачи северной станции. Финн носился между залом и внешней галереей с таким видом, будто дворец временно стал филиалом его почты, а все взрослые наконец это признали.

Мариса вышла в боковую галерею только когда поняла, что ещё немного — и действительно сядет прямо на королевский ковёр.

За окнами вечер уже синил снег. Дворцовый сад лежал ровными белыми линиями, фонари зажигались один за другим, в стекле отражались золотые стены зала, её собственное бледное лицо, тёмная фигура Тарена за спиной.

Она не услышала, как он подошёл.

Просто увидела отражение.

— Вы всё ещё проверяете, не упаду ли я? — спросила она.

— Да.

— И как результат?

— Пока стоишь.

— Практичный ответ.

— Учусь у тебя.

Она повернулась.

Тарен стоял без перчатки. Правая рука была открыта. Серебряные следы ещё виднелись на коже, но уже не горели. Они стали тонкими светлыми линиями, похожими не на приговор, а на старые записи, которые наконец закрыли правильной отметкой.

— Больно? — спросила Мариса.

— Меньше.

— Это снова не ответ.

— Но лучше прежнего.

Она кивнула. Сил на спор почти не осталось.

Несколько мгновений они стояли молча. Между ними больше не было чёрного письма, которое нужно доставить. Не было футляра с угрозой. Не было обязанности равного вручения, навязанной чужим проклятием. И именно поэтому тишина стала странно неловкой.

Работа закончилась.

А чувства, которые они всё время откладывали ради работы, остались.

Тарен сказал:

— Король предложил мне возглавить проверку северных архивов.

— Это правильно.

— Я отказался вести её один.

Мариса подняла взгляд.

— Почему?

— Потому что больше не хочу один решать, каким письмам верить.

Она не нашла ответа сразу.

Он продолжил:

— Станции Крайней нужна хозяйка. Не временная курьерша под моей защитой. Не подозреваемая, которую я держу рядом, потому что не понимаю. Хозяйка. Человек, который видит точку у сгиба, слышит страх за словами и заставляет даже смертное письмо ждать записи в журнале.