Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 116 – Лилия Тимолаева

Она повернулась к королю.

— Ваше величество, прошу разрешить осмотреть сгибы до вскрытия.

Король кивнул.

Мариса взяла конверт щипцами.

Чёрная бумага последнего письма отличалась от первых. Она не была матовой, как письмо на рассвете. Не была старой, как письмо из сейфа Тарена. Она выглядела слишком свежей. Края ровные, но у нижнего сгиба — еле заметные две точки. Не от иглы. От держателя. Конверт вставляли в тубус, потом вынимали и снова запечатывали.

— Оно уже было в тубусе, — сказала Мариса. — Но доставлено как конверт.

Секретарь сверил маршрутную запись.

— В журнале указано: конверт высшей срочности, без тубуса.

— Значит, тубус исчез до дворца.

Крофт впервые резко сказал:

— Это предположение.

— Да, — ответила Мариса. — Сейчас будет доказательство.

Она повернулась к Финну.

— Помнишь тубус письма Корнелии?

— Который я не украл, а доставил?

— Да. Что было на боку?

— Тонкая серая полоска срочной служебной передачи.

— На этом конверте есть след такой полосы?

Финн подошёл, но остановился на расстоянии, вспомнив дворец. Король сам сделал знак, разрешая приблизиться. Мальчишка нагнулся так серьёзно, что даже не стал шутить.

— Есть. Тут. На нижнем краю. Серая пыль. Такая же, как на тубусе госпожи Шарр.

Мариса посмотрела на короля.

— Прошу внести: младший бегун, принимавший письмо Корнелии Крофту, опознал след служебного тубуса на последнем письме.

— Внести, — сказал король.

Теперь Крофт молчал.

Это молчание стало громче его уверенности.

Мариса поняла: они подошли близко. Но ещё не победили. Подлог печати, тубус, вес сургуча, маршрут — всё это разрушало гладкость письма. Однако письмо всё ещё лежало закрытым. Пока оно не вскрыто, Крофт может спорить с каждым признаком отдельно. А внутри может быть последний удар.

— Вскрывать, — сказал король.

Мариса почувствовала, как Тарен напрягся рядом.

— По правилам спорного письма, — сказала она. — Адресат присутствует. Свидетели присутствуют. Курьер спорного маршрута присутствует. Почтовый суд начат.

Король взял нож сам.

Крофт наконец шагнул вперёд.

— Ваше величество, я прошу учесть: если внутри содержится предупреждение о доме Моргардов, его нельзя передавать в руки заинтересованной стороны.

— Я ещё ничего никому не передал.

— Но вы позволяете—

— Крофт, — сказал король, — ещё одно слово до вскрытия — и я велю записать, что вы боитесь содержания письма больше, чем подлога печати.

Крофт поклонился.

Король поддел печать.

Сургуч не плавился.

Он треснул.

Тонко. Сухо. С тем самым звоном, который Мариса впервые услышала на площади, когда поддельная печать Моргардов выдала себя перед толпой.

В зале никто не шевельнулся.

Король посмотрел на трещину.

Потом развернул письмо.

Мариса не видела текста целиком. Только верхнюю строку, но и её хватило, чтобы кровь ушла от лица.

«Тарен Моргард готовит северную дорогу к отказу от королевской власти…»

Вот оно.

Не просто закрыть почту. Не просто обвинить Марису. Последнее письмо должно было превратить Тарена в предателя, дом Моргардов — в угрозу, северную станцию — в гнездо подделок, а все их доказательства — в попытку скрыть мятеж.

Король читал.

Его лицо не менялось, но тишина вокруг становилась тяжелее.

Тарен стоял неподвижно. Слишком неподвижно.

Мариса знала: сейчас он думает не о себе. О людях с севера. О письмах матери. О брате. О том, что двенадцать лет его род делали опасным не через огонь, а через бумаги, которые могли пережить любых свидетелей.