Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 47 – Анна Кэтрин Грин

Она заботливо сняла с Мэри пальто и шляпу и с любовью обняла молодую девушку. Мэри не сопротивлялась более.

— Но я не могу оставаться, – шептала она, – вы должны видеть, как больно и тяжело было бы это для меня. Отпустите меня, если вы хотите оказать мне дружескую услугу.

Стенхоп беспокойно ходил взад и вперед по комнате.

— Если мое присутствие заставляет вас уехать, Мэри, – сказал он наконец, останавливаясь перед ней, – то я могу вам сообщить, что сегодня же я отправляю отсюда все бумаги отца и сам уезжаю из этого дома. Будь это в моей власти, все разрешилось бы совершенно иначе.

Флора стояла в глубоком раздумье.

— А почему вы не можете последовать влечению вашего сердца, Стенхоп? – сказала она тоном горячего убеждения. – Ради верности мертвым мы не должны забывать наших обязанностей по отношению к живым. Отец завещал вам жениться только на Натали Уэлвертон, но ведь вы не знаете даже, есть ли вообще такая девушка на свете. Неужели из слепого повиновения приказанию отца, о котором, быть может, теперь он сам горько пожалел бы, вы погубите навек не только свое собственное счастье, но и покой этого молодого, невинного создания? Это была бы роковая ошибка, верьте мне, вдове вашего отца.

— О, если бы я мог! – глубоко вздохнул Стенхоп.

— Вы можете и должны, – продолжала вдова. – Разве не ваша священная обязанность позаботиться о том, чтобы Мэри, которую вы любите и которая доверяет вам, не осталась без крова и защиты? В таких важных вопросах человек должен слушаться только своей совести, никто не может ему предписывать, даже его отец. А ваш отец, кроме того, и не подозревал, что у вас уже есть обязательства!

— Это правда! Боже мой, это правда!..

— Если вы сами это признаете, не противьтесь больше влечению вашего сердца, оно укажет вам верный путь.

Флора увидала, что слова ее произвели впечатление, и быстро оставила комнату, убежденная, что Мэри сумеет говорить сама за себя.

— Ее устами говорит мой добрый гений! – воскликнул Стенхоп, как только закрылась дверь за Флорой. – Скажи только мне, дорогая, можешь ли ты простить мне мою нерешительность, мои сомнения? Согласна ты быть моей женой?

— А Натали Уэлвертон?

— Пусть является, если ей угодно. Мне до нее нет дела.

— Почему же ваш отец требовал, чтобы вы женились на этой девушке?

— Он не объяснил причины, это должно было принести мне честь и счастье, – отвечал Стенхоп.

— А найдете ли вы честь и счастье в союзе со мной? В моей жизни есть что-то темное, чего я не могу объяснить. Что, если это бросит тень на ваше доброе имя?

Молодой человек побледнел.

— Простите меня, Мэри, но я хотел бы знать, просто ли ваш отец странный человек или за его непонятным поведением кроется что-нибудь преступное, что может бросить на нас тень стыда и позора?

— Мой отец был моим единственным другом и учителем. Если о дереве судят по его плодам, то и о моем отце вы можете судить по тому, как он воспитал мой ум и мое сердце. Он учил меня всегда только добру и оказывал мне самые нежные заботы.

— Он сделал из тебя совершенное создание! – воскликнул Стенхоп, горячо прижимая ее к сердцу. – За это ему можно все простить. Может быть, нам удастся исцелить его от его страха. Если бы он только сказал мне…

— Как знать, может быть, мы не увидим его больше. Он простился со мной надолго, и я не знаю, где он. Это глубоко печалит меня.