Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 6 – Натали Бескрылая

Счётчик, значит, здесь вели и до меня.

У главной двери, той, что вела в коридор, изнутри не было ни ручки, ни засова — её заперли снаружи. Открыть я могла только одну дверь во всех этих покоях — ту самую, с бороздами на косяке. Ту, что вела к нему.

От неё едва ощутимо тянуло теплом — выше человеческого.

Там, за резной панелью, был мой пациент: грозный, опасный, едва удерживающий разом и боль, и дракона.

Просто пациент, — сказала я себе. — Самый тяжёлый за всю практику. И только.

И всё-таки одно я зачем-то унесла из тронного зала, хотя к диагнозу оно не имело никакого отношения.

То, как он смотрел. Не на Свидетеля, не на угрозу — на меня.

А потом за узкой дверью глухо, тяжело ударило — раз, другой, — и по резной панели изнутри прошла дрожь. Жар плеснул сильнее, и в нём не было ни колики, ни человеческой боли. Что-то большое и не вполне человеческое билось там, за тонким деревом, в трёх шагах от меня.

Свежие борозды на косяке разом перестали быть загадкой.

Я поймала себя на том, что стою ближе к его двери, чем к запертому выходу.

И вместо того чтобы отойти — взялась за ручку

*****

Дорогие читатели, добро пожаловать в историю Одного Властного Дракона и Адекватной Врача-попаданкиЗдесь будет: попаданка-врач, император-дракон, дворцовый заговор, яды, медицинские протоколы там, где все привыкли к заговорам и эликсирам, и героиня, которая не падает в обморок от величия трона, а просит государя повернуться для осмотра.

Чтобы не потерять книгу, добавляйте её в библиотеку. Звёздочки, комментарии и ваши реакции помогают истории расти,

а автору— чаще приносить объёмные проды!

Добро пожаловать в Иртанию! Здесь магия умеет многое... Но анатомию всё равно придётся учить;)

Ручка подалась легко.

За узкой дверью была темнота и сухой, нечеловеческий жар. На полу у холодного камина сидел он — крупная тёмная фигура, в которой человеческого осталось ровно столько, чтобы удержать остальное внутри. По плечам и предплечьям лежала чёрная антрацитовая чешуя, дыхание срывалось в низкий рокот, и воздух над ним подрагивал, как над раскалённой плитой.

Он услышал дверь раньше, чем увидел меня.

Голова повернулась резко; зрачок стоял вертикальной звериной нитью.

— Вон, — выдохнул он сквозь зубы, из последних остатков воли. — Пока я ещё могу это сказать.

Я ушла. Дверь прикрыла тихо, по-больничному: пациент был опаснее всего именно сейчас.

Свежие борозды на косяке больше не были загадкой: их оставил он — изнутри.

Камень в мочеточнике за ночь, похоже, затих — колика его не звала.

Зато звал дракон, и это оказалось куда хуже.

Всю ночь я просидела на кушетке по эту сторону двери, считая удары собственного пульса и его рокот за стеной, готовая войти, если рокот оборвётся.

Он не оборвался.

К рассвету за дверью стало тихо: значит, справился сам. Опять.

Кедровый дух Покоев не успокаивал: сквозь него до утра тянуло чем-то горячим и смоляным.

Утренний серый свет просочился в окна незаметно, в абсолютной, душной тишине. Рука на автопилоте дёрнулась к тумбочке — за телефоном, чтобы проверить график и написать сиделке.

Экран не загорелся, потому что телефона не было. Как и сиделки.

Мама осталась одна в московской квартире, где без меня даже лекарства лежали по цветам и часам. И она никогда не узнает, куда я делась. От этой мысли стало пусто и холодно — той особой пустотой, которую не лечат ничем из моего арсенала.