Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 64 – Анна Сил

Это не могло быть про кого-то случайного.

Я перевела взгляд выше, выискивая имя ребёнка. Оно было — вписано чётко, почти аккуратно, как если бы тот, кто писал, старался, чтобы рука не дрогнула. Имя я знала. Слишком хорошо, чтобы ошибиться.

Кайрен.

Я на секунду застыла, будто воздух в библиотеке стал гуще. Словно я вдохнула не пыль, а дым.

Дальше я искала имя матери. Оно должно было быть. Любой документ такого рода держится на подписи — иначе это просто бумага. Но внизу, где обычно ставят имя и знак, край пергамента был поврежден. Осталась часть строки, обломок, который ничего не давал. Только намек на буквы, которые можно было прочитать по-разному, если очень захотеть.

Зато выше было другое. Не имя — определение.

«…ведьма болотного рода…»

Я почувствовала, как пальцы сжались на свитке сильнее. Ногти впились в бумагу, и я резко ослабила хватку, боясь порвать. В голове возник образ Кайрена таким, каким он был всегда: прямой, железный, огненный, уверенный в крови и праве. И рядом — слово «ведьма», вписанное в его историю не шёпотом, а документом.

Не как оскорбление. Как факт.

Он сын дракона и ведьмы.

И его мать… неизвестна. Не исчезла, не умерла — просто вырезана. Стерта. Как будто её можно было убрать, не меняя сути.

Мне пришлось сделать вдох, чтобы не потерять равновесие. Не от страха — от того, как быстро мысль нашла другую, не менее острую.

Если однажды мать отказалась от сына ради того, чтобы он получил право… значит, так уже делали. Значит, мир умеет принимать такие сделки. Значит, ребенка можно положить на весы и назвать это порядком.

Я почувствовала, как внутри поднимается тошнота. Не от свитка. От того, как близко это было к моему собственному.

Служанка позади кашлянула негромко, будто напоминала о себе.

— Госпожа… вы ушиблись? — спросила она осторожно. — На вас что-то упало?

Я подняла голову. В её лице не было любопытства — только напряжение человека, который обязан отреагировать и не знает, как правильно.

— Ничего, — ответили я быстро.

Она сделала шаг ближе, и я заметила, как её взгляд скользнул к свитку. Не к тексту — к самому пергаменту, к печати, к тому, как я держала его.

Я сложила листок резко, почти грубо, и прижала к груди на миг — как будто это было не знание, а вещь, которую могут отнять.

— Это старое, — добавила я уже ровнее. — Пыль в глаза попала.

Она кивнула, но не отвела взгляд сразу. Если заметила печать, запомнит. А если запомнит, это дойдет туда, куда не должно.

Я развернулась, будто потеряла интерес, и пошла к выходу. Свиток держала под локтем, как обычную книгу. Сердце билось ровно, но слишком громко для тишины библиотеки.

В коридоре я остановилась на секунду, пока служанка отвернулась к полкам, и спрятала документ под плащ — глубже, ближе к телу.

Обратно я шла быстрее, чем хотела. Замок жил своей жизнью: где-то раздавались шаги стражи, скрипели двери, слышался смех, слишком лёгкий для камня. Никто не знал, что у меня под одеждой — не пергамент, а удар.

Я дошла до своей комнаты и толкнула дверь.

Кайрен был внутри.

Стоял посреди тесного пространства, как будто сама комната стала слишком маленькой, чтобы вместить его злость. Лицо было холодным, но в глазах горело то, что он обычно держал глубже.

Он посмотрел на меня так, словно считал секунды с момента, когда мы расстались.