Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 47 – Анна Сил

Она вдохнула. Глубоко. Ровно. И я почувствовал, как её сила поднимается — не как хаос, как волна, которую можно направить.

Старшая смотрела на нас холодно, оценивающе.

Как на узел, который нельзя развязать, не порвав.

А Найра — злобно и торжествующе.

Будто её план всё равно сработал.

Святилище еще держало в себе дрожь, как после удара по струне, когда звук уже ушёл, а воздух всё ещё помнит.

Корни, поднявшие Найру, не расплелись. Они держали её на коленях у края круга, будто земля сама решила: эта останется здесь, пока не отдадут долг. Её рот был перекрыт тёмной лозой, но глаза оставались открытыми — злыми, цепкими, как у хищника, который всё ещё ждёт. Она смотрела на меня так, словно даже в плену могла наступить мне на горло.

Селин лежала на камне. В сознании. Я ощущал это, как чувствуют тепло в ладони, даже не касаясь. Её дыхание стало ровнее, но тело всё ещё было слабым, как после долгой болезни. Глаза слишком внимательные для того, кто только что вернулся из темноты.

Связь больше не дрожала надорванной нитью. Она стала канатом. Плотным. Живым. Держащим.

— Ты слышала? — спросил я, не повышая голоса.

Селин моргнула, будто собирая слова в порядок.

— Про Морвенна… — выдохнула она. — Я… не знала.

Я кивнул. Это было легко встроить в общую картину.

— Тогда расскажи мне то, что знала, — попросил я. — Без страха. Ему больше нет места между нами.

Она сглотнула. Взгляд на мгновение скользнул к Старшей. Не как к врагу, как к стене, о которую однажды разбивались все просьбы.

— Мне приказали, — произнесла Селин тихо. — Убить тебя. Или… — голос сорвался, она вдохнула глубже, заставляя себя продолжить. — Или сына не вернут.

Земля под ногами как будто стала тяжелее. Не дрогнула — сжалась.

Я смотрел на неё и видел, как эта фраза прожигает в ней новые шрамы. Она не «призналась». Она отдала то, что держала в себе, как раскалённый камень, что выедал раненую душу.

— Найра… — прошептала Селин, и по связи прошёл короткий, неприятный импульс узнавания. — Её приставили следить. Напоминать. Если я сомневаюсь… если тяну… — она закрыла глаза на секунду. — Они говорили: «У меня есть выбор». Но это был не выбор.

Я не отвел взгляда. Не потому что было легко, иначе в ней снова появилось бы ощущение, что она одна.

— Я понял, — подтвердил я.

Но понял я не только это. Мне вдруг стало ясно:

Почему Старшая смотрела на меня как на узел, который нельзя развязать, не порвав.

Почему Селин молчала так долго.

Почему Найра пыталась ударить не магией, а ножом: так бы никто не почувствовал ее след.

И ещё кое-что: ребёнок не был просто заложником. Он был рычагом. Ставкой. Центром.

Я повернул голову к Старшей.

Она стояла неподвижно, руки опущены, как у того, кто уже сделал свою работу и теперь ждет оплату. В её взгляде не было страха. Только холодное, древнее знание.

— Ты слышала её, — произнес я.

— Я слышала, — ответила она спокойно.

— Тогда ты знаешь, чего я хочу.

Тишина между нами стала густой. Ведьмы по краям круга смотрели напряженно: кто-то с ненавистью, кто-то с тревогой.

Селин попыталась приподняться, но тут же осела — слабость всё ещё держала её тело.

— Я хочу видеть сына, — произнес я, до боли стискивая зубы.

Старшая не дрогнула.

— Это не просьба, — добавил я. — И не торг.