Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 4 – Анна Сил

А в груди всё ревело огнём.

Он смотрит.

Он не знает…

Кинжал под плащом напомнил о себе прохладой. Я сжала рукоять, возвращая контроль.

Я — ведьма.

Я — оружие.

А он — цель.

Я выпрямилась, хотя колени дрожали под платьем. В этот момент церемония подошла к концу. Один за другим гости склоняли головы и отходили от трона. Тишину сменила вежливая суета: шелест тканей, лёгкие смешки ни о чём.

— Господа, — произнёс церемониймейстер, — яства ждут вас в Золотой галерее. Просим следовать за слугами.

Толпа пришла в движение — стройно, привычно, будто каждый отрабатывал этот переход десятки раз. Все знали, куда идти. Все — кроме нас.

Мы стояли чуть в стороне. Люди и драконы обходили делегацию ведьм, словно вокруг нас пролегал невидимый ров. Никто не пригласил. Никто даже не указал направление. А мы не могли спросить. Впервые за много лет ведьмы оказались не угрозой — а неловкостью, от которой старались отвернуться.

— Заблудились? — насмешливый голос прозвучал справа.

Я подняла взгляд. Перед нами стоял молодой дракон с ослепительно-светлыми волосами и улыбкой, в которой не было ни тени дружелюбия. Он слегка склонил голову, как будто рассматривал нас под правильным углом, чтобы точнее оценить изъяны.

— Или ваши болота настолько дикие, что вы уже разучились ходить среди людей?

За его спиной кто-то тихо хихикнул. Не громко — достаточно, чтобы унижение стало тонким и въедливым. Достаточно, чтобы оно впиталось в кожу.

Я уже хотела отвернуться и сделать шаг прочь, но со стороны ведьм выступила Найра. Её лицо было идеально спокойным, непроницаемым — и в этом спокойствии не было моего страха.

— Мы найдём путь, — сказала она мягко, но так, чтобы слова стали пощечиной. — Ведьмы не нуждаются в поводырях.

Молодой дракон усмехнулся, отступил, пропуская нас… но взгляд, скользнувший по мне, ясно говорил: тебе здесь не место.

Когда он отвернулся, Найра даже не посмотрела в мою сторону. Только тихо, почти беззвучно бросила:

— Не вздумай показать слабость. Ни шагом. Ни вдохом.

И ушла вперёд — знала ли куда или просто делала вид, понять было невозможно. Но ведьмы последовали за ней, и я — тоже.

Толпа впереди уже скрылась за поворотом. Мы шли позже всех, последними, и свет из тронного зала постепенно гас за спиной. Стены будто становились выше, воздух — тяжелее, а шаг — пустым.

Я не принадлежала этому празднику.

Я не принадлежала этому миру.

И хуже всего — я не принадлежала самой себе.

Где-то там, впереди, за дверями и музыкой, начинался пир.

А я шла, как приговорённая, не видя дороги — ни снаружи, ни внутри.

Напитки лились, смех звенел, музыка переплеталась с шелестом тканей, а я слышала только одно — собственное дыхание. Слишком громкое. Слишком живое. Мы вошли в зал последними. Свет ударил в глаза так ярко, будто хотел ослепить, чтобы я не видела ни его, ни себя.

Для ведьм поставили отдельный маленький столик у колонны — подальше от света и внимания. Мы сели. И сразу стало ясно: это место не для гостей. Для напоминания. Для пятна прошлого, которое терпят, но не принимают. Гости расступались, но не из уважения — из нежелания сидеть рядом.

Я видела его — слишком чётко, слишком часто, хотя не смела поднимать взгляд. Кайрен сидел во главе зала. Лайриса — рядом, безупречная, словно выточенная из хрусталя. И вместе они казались идеальными: прямые спины, выверенные жесты, два силуэта власти. Но между ними была тонкая, натянутая тишина. И эта тишина трещала.