Книга Попаданка и её сестры, страница 46 – Валерия Аристова

Решение родилось мгновенно и было единодушным. Возвращаться сразу в Уэстли, в эпицентр неизбежного скандала и бесконечных объяснений, не хотелось никому.

— У нас есть законные основания для свадебного путешествия, — сказал Питер, его глаза смеялись. — И я знаю, куда нам стоит поехать.

Он написал короткую, но ёмкую записку тётке Гортензии: «Миссис Бэйли. Сообщаю, что Ваша племянница, леди Элинор, сделала блестящую партию и вышла замуж за меня. Мы направляемся в короткое свадебное путешествие. Ваш, Питер Эллиот, граф Соррей». Элли, читая эти строки, только покачала головой, представляя лицо тётушки.

Их путь лежал на север, в Эдинбург. Город встретил их пронизывающим ветром с залива и суровой, величественной красотой замка, нависающего над черепичными крышами Старого города. Для Элли это было путешествием не только в пространстве, но и во времени. Она ходила по узким, извилистым аллеям Кэнгейта, и чувствовала себя героиней романа Вальтера Скотта. Они поднимались на холм Калтон, откуда открывался вид на весь город, туманный и таинственный, и Питер рассказывал ей его историю.

Они были ужасно, беспечно, по-детски счастливы. Смеялись над невкусным пудингом в трактире, скупали безделушки на рыночных рядах — он подарил ей тёплый шотландский плед в клетку, а она ему — резную деревянную печатку с изображением единорога. Они гуляли до темноты, а потом, в номере гостиницы с видом на замок, говорили обо всём на свете, и весь мир сжимался до размеров их комнаты.

Через неделю они отправились в поместье его дальних родственников, лэрдов Маккензи, в живописной долине недалеко от Перта. Элли нервничала. Впервые ей предстояло появиться в обществе не как мисс Моррен, учительнице пения, а как леди Элинор, графине Соррей. Когда карета подъезжала к внушительному каменному особняку, её ладони вспотели.

— Я не знаю, как себя вести, — призналась она Питеру, сжимая его руку. — Я не обучена быть графиней. Он поднёс её пальцы к губам.

— Будь собой, Элли. Той, что покорила меня. Этого более чем достаточно. Просто помни, что теперь ты имеешь право говорить «нет» и «я так хочу», потому что ты — моя жена.

И она старалась. За обедом, окружённая любопытными и несколько снобистскими взглядами родни, она чувствовала себя актрисой на сцене. Но когда разговор зашёл о музыке, а кто-то из молодых кузенов пренебрежительно отозвался о современных композиторах, Элли не выдержала и вступила в спор. Аргументировано, горячо, как когда-то спорила со своими преподавателями в институте. Наступила тишина. А потом старая леди Маккензи, мать хозяина, вдруг рассмеялась и сказала:

— Наконец-то, Питер, ты привёз кого-то, с кем интересно поговорить!

И лёд был сломан. Питер смотрел на неё через стол, и в его глазах сияла такая гордость и нежность, что у неё перехватило дыхание.

Возвращение в Эббилон было триумфальным и в то же время сюрреалистичным. Дженнифер выбежала встречать их на крыльцо, её лицо выражало целую гамму чувств: недоумение, радость, лёгкий упрёк брату за такую спешку и тайну, и, наконец, искренний восторг, когда она кинулась обнимать Элли.

— Значит, вы теперь моя настоящая сестра! — воскликнула она, и в её голосе не было и тени разочарования. — Это прекрасно! Я всегда знала, что вы особенная!