Книга Попаданка и её сестры, страница 43 – Валерия Аристова

Гретна-Грин оказался не романтичным прибежищем влюблённых, а довольно унылым пограничным посёлком, где главным бизнесом была быстрая, почти конвейерная свадьба. После безуспешных расспросов они сняли две отдельные комнаты в лучшей местной гостинице «Чёрный кузнец». Ужин они ели молча, каждый погружённый в свои мысли. Питер был сосредоточен и мрачен, Элли — измотана и растеряна.

Вернувшись в свою комнату, она долго стояла у окна, глядя на тёмную улицу. Историческое место. Сколько отчаявшихся пар бежало сюда, чтобы обрести счастье вопреки всему. А она была здесь одна. Совершенно, абсолютно одинока, несмотря на то, что человек, который наполнял её мысли и сердце, находился за стеной. Глупая ирония судьбы. Слёзы подступили к горлу — слёзы усталости, разочарования и острой, физической тоски по его близости. По тому чувству целостности и страсти, что она испытала прошлой ночью.

«Дура, — прошептала она себе, вытирая щёку. — Ты влюбилась, как институтка. А он… он просто мужчина, который провёл несколько дней в дороге с доступной женщиной».

Но даже эта мысль не могла погасить желания. Желания видеть его, слышать его голос, чувствовать его прикосновения. Мысли, рождённые вместе с ней в XXI веке твердили: «Ты взрослая. Ты имеешь право на своё счастье, даже мимолётное». А сердце, врождённое в XIX веке. трепетало от страха и стыда.

Решение пришло внезапно. Она накинула поверх ночной сорочки тёплый шерстяной халат, завязала его на талии и, не дав себе передумать, выскользнула из комнаты. Коридор был тёмным и пустым. Она подошла к его двери, замерла, услышав за ней шорох. И в этот момент дверь отворилась.

На пороге стоял Питер. Он тоже был в халате, его волосы были растрёпаны, а в руке он держал… пустой кувшин для воды.

— Я… я хотел попросить воды, — пробормотал он, увидев её, и его растерянность была такой очевидной, что Элли не выдержала и рассмеялась. Тихим, счастливым смехом.

— А я… я хотела попросить огня, — выдумала она на ходу, указывая на несуществующую свечу. — В моей комнате так темно и одиноко.

Он отбросил кувшин, который со звоном покатился по полу, и тоже засмеялся. Звук его смеха, свободного и искреннего, заполнил тёмный коридор.

— Похоже, мы оба придумали отвратительные отговорки, мисс Моррен.

— Ужасные, милорд.

Он протянул руку, и она взяла её, не раздумывая. Он втянул её в комнату и закрыл дверь. В темноте он обнял её за талию, прижал к себе, и их лбы соприкоснулись.

— Я не мог уснуть, — признался он, и его дыхание было тёплым на её губах.

— Я тоже.

— Я думал о вас.

— А я о вас.

На этот раз не было ни темноты, чтобы скрыть лица, ни спешки. Была только лампа, тускло горящая на столике, и невероятная, нарастающая нежность, смешанная со страстью. Он целовал её медленно, как будто пытался запомнить каждую деталь её тела. Она отвечала с той же нежностью, растворяясь в этом чувстве, отбрасывая все мысли о будущем, о последствиях. Было только «здесь и сейчас». И это было так естественно, так правильно, что все сомнения её испарились. Она была женщиной, которая любит. И пусть это ненадолго, пусть это ошибка — она хотела этой любви. Хотела урвать хоть крупицу счастья в чужом суровом мире.

Проснулась она на рассвете от того, что он обнимал её во сне, его рука тяжело и уверенно лежала на её талии. Она лежала, не шевелясь, боясь спугнуть этот миг. Он спал, его лицо было спокойным, молодым, без привычной маски. Она любила его. И пусть он видит в ней лишь временное утешение, приключение в дороге — она была счастлива. Хоть на это утро.