Книга Попаданка и её сестры, страница 41 – Валерия Аристова

— Похоже, наши вкусы совпадают, — констатировал Питер, отодвигая тарелку с пересоленным супом. — Во многом, — тихо согласилась Элли, и внутри у неё что-то ёкнуло — тепло и тревожно одновременно.

Именно в эти часы, в этой катящейся карете, за разговорами о Вальтере Скотте и видах из окна, к Элли пришло осознание настоящей катастрофы. Ясное, неотвратимое и совершенно безнадёжное. Она влюбилась в него. В Питера Эллиота, графа Соррея. Человека, который был здесь, рядом, был таким настоящим и таким недоступным. Он ехал спасать её сестру, чтобы та могла выйти замуж за другого. Он был влюблён в Вирджинию. И даже если это было бы не так, пропасть между ними — бедной учительницей пения и одним из самых богатых землевладельцев графства — была шире, чем любая дорога в Шотландию.

Мысль была мучительной. Теперь она с ужасом ловила себя на том, что тайно желает: пусть Вирджиния и Александр будут счастливы. Пусть женятся. Пусть живут, как хотят. Только бы… только бы Питер был свободен. Не как жених её сестры. А просто как человек, с которым можно говорить обо всём. С которым можно смеяться и грустить, с которым хочется сидеть в карете, не замечая, как пробегают дни.

На третий день путешествия их настигла непогода, и они застряли в небольшом городке. Гостиница «Корона» была переполнена из-за съехавшихся по делам торговцев. Хозяин развёл руками:

— Одну комнату, милорд, только и могу предложить. Большую, с диваном. И ужин принесу.

Элли, чьё тело ныло от усталости после дня в карете, не раздумывала ни секунды. Принципы викторианской морали казались сейчас абстрактной глупостью по сравнению с перспективой всю ночь трястись по ухабам.

— Берём, — сказала она твёрдо, прежде чем Питер успел что-то возразить. — Я не могу ехать дальше.

Он посмотрел на неё с удивлением, но кивнул.

— Моя сестра согласна на одну комнату, — обратился он к хозяину.

Когда они поднялись в комнату, и дверь закрылась, осознание всей глупости ситуации стало ей совершенно очевидно. В комнате была одна большая кровать и узкий диван у стены. Питер без промедления снял с дивана декоративные подушки.

— Я размещусь здесь. Вам кровать, мисс Моррен.

— Вы не можете спать на этом, это неудобно, — запротестовала она, но он лишь покачал головой.

— Это лучше, чем спать сидя в карете.

Они поужинали в молчании, напряжение снова витало в воздухе, но теперь оно было другого свойства. Элли умылась и забралась в кровать, опустила полог, быстро сняла платье, оставаясь в простой сорочке и юбке, и нырнула под одеяло. Он погасил лампу, и комната погрузилась в темноту, нарушаемую только отсветами уличных фонарей.

Она слышала, как он ворочается на диване, слышала его ровное дыхание. Спать не хотелось. В голове крутились их разговоры, его улыбка, его взгляды.

— Питер? — тихо позвала она.

— Я не сплю, — тут же последовал ответ.

— Спасибо вам. За всё.

Он помолчал.

— Не стоит благодарности.

— Стоит. Вы… вы не такой, как я думала.

— А какой? — в его голосе послышалась лёгкая усмешка.

— Настоящий, — выдохнула она, и это было самой правдой.

Она не слышала, как он встал, но вдруг его силуэт возник у кровати, выделяясь на фоне окна.

— Элинор, — произнёс он, и это был первый раз, когда он назвал её по имени. Голос его был низким, напряжённым. — Вы тоже не такая, как я о вас думал.