Книга Янтарь и Лазурит, страница 77 – Чайный Лис

В особенности сейчас, когда все ее мысли занимали то Рури, то Тигуса с Хунсюем, то аккымы.

— Принцесса, мы с хёном уберемся, – поспешил вмешаться Чинги и бросился подбирать укатившиеся свитки.

— Я помогу. – Хеджин тоже присоединилась к ним.

Чинхён вздохнул и улыбнулся, поднялся на ноги, но не успел ухватить хотя бы один свиток, как остальные уже аккуратно сложили их.

Кохаку все продолжала думать о Рури и фурине. Неужели он что-то вспомнил из детства? А может, захотел сделать подарок для нее? Раз узнавал о нравящихся ей вещах. Нет, такой вариант менее реальный… или все же?

Ей захотелось закрыть лицо руками и закричать на всю округу, но она заставила себя сдержаться. Зато вопрос сам сорвался с ее губ:

— Чинхён-а, а зачем Рури узнавал про фурин?

Она еще больше покраснела, но отвернулась, чтобы ни с кем не пересекаться взглядом.

— Может, хотел изготовить для принцессы? – посмеиваясь, предположил Чинхён, а Кохаку вновь ощутила порыв придушить его, но вместо этого злобно выдохнула:

— Пойдем, Хеджин.

Она демонстративно сердито двинулась к выходу, когда в спину услышала:

— Нуним, я же знаю, что ты не будешь долго злиться!

Он искренне и добродушно смеялся. И был прав: Кохаку и сейчас злилась не на него, а на себя, свои мысли и немного на Рури.

Хеджин выбежала за госпожой, не забыв забрать коробку с печеньем. Улицы по-прежнему были украшены разноцветными бумажными фонариками, которые развешивали к празднику урожая, у некоторых на дверях все еще виднелись колоски, у других их давно сдуло ветром. За последние два дня резко похолодало, но Кохаку все равно продолжала расхаживать в летней одежде: не так уж она и мерзла.

Не успела сделать и пары шагов от лавки, как нога за что-то зацепилась. Послышался треск.

— Принцесса! – испуганно воскликнула Хеджин.

Кохаку уже хотела поругаться, что накидали тут непонятно чего, и вдруг заметила красную веревочку. Она присела и приподняла с земли колокольчик с изображенной на стекле черной лисой, такая же была нарисована на прикрепленном листе, но вместе с ней, свернувшись в калачик, лежала белая, а возле нее стоял гохэй.

Также красным цветом мелко было написано: «Благосклонность луны дает нам силу».

В самом низу она заметила маленький желтый листик, форму которого не забыла бы никогда в жизни. Гинкго.

В детстве, когда Рури и его брат Тэнран только научились ходить, Кохаку хвасталась высоким ростом, подпрыгнула и сорвала один такой листочек с дерева. Как же в тот день ругался золотой дракон, верный хранитель верховной лисы, – чуть не высек всех троих и строго-настрого запретил приближаться к священному месту. Листья разрешалось подбирать исключительно с земли, и Кохаку с остальными об этом знали, но дети есть дети.

Неужели Рури сделал для нее этот фурин?! Кохаку бережно отряхнула его, избавляясь от пыли и грязи, потерла о светло-желтую ткань чхимы. Аккуратно провела пальцами по трещине на стекле, которое хоть и не раскололось совсем, но та прошлась наискосок от уха до низа живота черного лиса. С любовью прижала его к своей груди и погладила стеклянную поверхность, бумагу, представляя, как Рури создавал его, как вырисовывал лис, гохэй, желтый листик. Выплавить стеклянный в Сонгусыле было гораздо сложнее, чем металлический: на Тигусе этим обычно занимались лисы, в совершенстве владеющие огнем.