Книга Янтарь и Лазурит, страница 74 – Чайный Лис

— Нуним, ну ты чего?

Кохаку промычала что-то неразборчивое, а ее друг присел перед ней на корточки и крикнул:

— Приди в себя, хуже слизня уже!

— Чинхён-а, не помогаешь, – захныкала она и перевернулась на бок, растекаясь мрачной лужей.

— Хеджин принесла сладости, тебе сюда их спустить или поднимешься к нам?

— Ничего не хочу-у.

— Понял, несу.

В следующее мгновение он уже оказался наверху, откуда до Кохаку донесся голос Хеджин. Служанка не собиралась отдавать Чинхёну сладости, а хотела лично преподнести их своей госпоже, в то время как хозяин лавки не горел желанием, чтобы посторонние заходили в подвал и видели истории, над которыми он еще работал. Кохаку была исключением.

Настойчивая Хеджин все-таки одержала верх и вскоре спустилась в подвал с целой коробкой печенья, аккуратно завернутой в ткань. Если Кохаку беспорядок в подвале не смущал ни капли, то ее служанка в ужасе озиралась по сторонам.

— Сколько лет здесь не убирались?!

— Неделю? Может, две?

Следом вернулся Чинхён с подносом в руках, но споткнулся и чуть не уронил чай.

— Видите, молодой господин, этому месту требуется срочная уборка! – решительно заявила Хеджин.

Она подошла к столику, возле которого лежала ее госпожа, осторожно отодвинула на край изрисованные бумаги. Кохаку даже оживленно приподнялась, пристально наблюдая за реакцией служанки: обратит ли та внимание на изображенное или переложит не глядя.

— К-какой ужас! Молодой господин, что это такое, как вы могли привести сюда принцессу? – Та с осуждением посмотрела на Чинхёна, а затем перевела шокированный взгляд на свою госпожу. – Принцесса Юнха, как вы можете общаться с таким бесстыжим человеком?

Кохаку улыбнулась. Хеджин не догадывалась, что ее госпожа тоже участвовала в создании этих историй. И даже делилась особенностями анатомии ёкаев^[66].

Сердито осматривая рисунки, служанка развязала ткань и сняла крышку, оставила коробку со сладостями на столе. Кохаку уже ровно уселась на напольной подушке, как и подобало принцессе, и утащила одно медовое печенье в форме цветка. Не успев проглотить, она также отправила в рот второе, наслаждаясь растекающимся сладким вкусом, и подавилась.

— Принцесса!

Пока Хеджин легонько постукивала ее по спине, Чинхён убрал со стола рисунки и поставил поднос с чаем. Кохаку взяла пиалу в руки и, не дуя, запила. К счастью, чай немного остыл, пока служанка ходила по Сонбаку, поэтому принцесса не обожглась.

— Нуним, никто не отнимает у тебя печенье, ешь медленнее, – усмехнулся Чинхён, когда она наконец-то перестала кашлять.

Его рот говорил одно, а пальцы тянулись к желанной сладости. Кохаку хитро прищурилась.

— Хочешь сказать, ты сейчас не пытаешься украсть мое печенье?

— Вовсе нет, я разделяю с нуной трапезу.

— Но так все могут оправдываться! Что разделяют трапезу со мной.

Кохаку не злилась по-настоящему – наоборот, смеялась и тоже грызла печенье.

— Хеджин-а, угощайся.

— Спасибо, принцесса, я не голодна.

Только съев половину содержимого коробки, она наконец-то смогла отвлечься от мыслей о Рури и подумала о более серьезном.

— Чинхён-а, ты что-нибудь слышал об аккымах?

— О чем?

По интонации Кохаку догадалась, что ее друг не был знаком с этим словом, как прежде и она сама. Расстроенный вздох непроизвольно сорвался с ее губ.