Книга Янтарь и Лазурит, страница 201 – Чайный Лис

На фоне звона мечей и песни стрел, рассекающих воздух, прозвучал суровый голос Кохаку, как первый раскат грома перед грозой:

— Мертвых уже не вернуть. – Она ненадолго замолчала, а Ю Сынвон вновь уперся лбом в землю, тело его сотрясалось от дрожи. – Но мы еще можем избавить Тигусу от тьмы.

— Эй, вы что удумали? – раздалось очередное возмущение Шэньюаня.

Ю Сынвон поднял голову. Взгляд Кохаку переполняла печаль, но она слабо улыбалась, в глазах еще горели искорки надежды. Над головой летал дракон – ее верный друг и защитник, за спиной люди сражались со скелетами. В одной руке она с трудом удерживала тяжелый меч вместе со светящимся гохэем, а вторую протянула Ю Сынвону.

Она не простила его. И никогда не простит за потерю близких и дома, за ту боль, что пережила из-за его ошибки, за одиночество и страдания, на которые ее обрек он. Но и не отвернется.

Мамору неуверенно взял ее за руку и поднялся с земли.

— Улыбнись, – сквозь боль в груди произнесла Кохаку. – Ты многое должен Тигусе.

— Слушаюсь.

Его лицо озарила привычная радостная улыбка, что она видела все эти двадцать лет жизни в Сонгусыле, только теперь из прикрытых золотисто-медовых глаз стекали слезы.

Кохаку воткнула тяжелый меч в землю, усыпанную костями скелетов. Те, до которых дотронулся гохэй, больше не поднимались. Она покрепче сжала горячий жезл пальцами и отвела руку назад, замахнулась, шелестя лентами.

— Для начала надо избавиться от источника зла.

Светился не только гохэй, но и спадающие на плечи белые волосы. Возле нее висели золотистые кицунэби, рядом с которыми загорались голубоватые огоньки Мамору и разлетались по всему острову.

— Не позволю.

Из последних сил Шэньюань напрягся, меч завибрировал, земля под ним задрожала. Она собиралась ударить всем накопленным светом, поэтому вместо добрых, теплых воспоминаний вложила в него всю пережитую боль, сдавливавшую грудь и заставлявшую задыхаться, меч вырвался из рук, подлетел и в следующий миг оказался у Мамору. На его коже проявилась черная паутина, поднялась к шее и щекам, глаза потемнели. Лицо исказил жуткий оскал, от которого у Кохаку по спине пробежал холодок.

Она держала гохэй перед Мамору и внимательно смотрела то на него, то на меч в его руках, как вдруг все голубые кицунэби погасли, а ее откинуло мощной волной на несколько чанов назад. Кохаку ударилась головой о землю, задев в полете скелетов и воинов и сбивая их с ног. Тьма придавила всех – и врагов, и друзей.

— Наконец-то сильное тело! – кричал злорадствующий Шэньюань с хрипотцой в голосе. – Не тронутое рукой проклятой лисы.

Сюаньму отвлекся от скелетов, в ужасе нашел глазами нуну и, быстрый как стрела, рванул к ней со всей возможной скоростью. Зонтик Дзадза опередил его и раскрылся, чтобы спрятать Кохаку от исходящей от меча энергии. Тьма ранила всех: царапала кожу людей, ближайшим оставляла глубокие порезы, рвала бумагу и хрустела деревянной ножкой Дзадза.

В грязи и крови Кохаку сделала усилие, пытаясь хотя бы сесть, но ее придавливало к земле, словно обрушившимися валунами.

— Не делай этого, Дзадза, спасай себя! Перестаньте защищать меня!

Сюаньму обнял ее и поймал хвостом каса-обакэ, укрывая и его. Тьма не могла сломить дракона, он был сильнее, но в воздухе все равно удерживался с трудом. Он помог нуне подняться, приобнимая лапами. Она забрала Дзадза из его хвоста, и слезы выступили на глазах: бедный зонтик был изорван в клочья, деревянную ножку покрывали трещины. Еле живой, Дзадза с трудом приоткрыл веко и посмотрел на нее.