Книга Янтарь и Лазурит, страница 184 – Чайный Лис

— Кто же знал, что в море так плохо… – бормотала она себе под нос, свесив голову и руки за борт. – Сколько еще до Тигусы…

— Всего-то недельку потерпеть, – раздался голос Ю Сынвона у нее над ухом. Обычно в такой ситуации Кохаку бы вздрогнула и отпрянула, а может, начала бы возмущаться, что ее намеренно испугали.

Сейчас же она вяло висела, не в силах стоять. Даже головы не подняла.

Она бы поспорила с ним, но поленилась открывать рот и только что-то пробубнила себе под нос. Еще опустошит свой желудок, если попытается поговорить нормально.

— Помочь добраться до каюты? – вдруг предложил Ю Сынвон.

Кохаку слабо простонала и снова пробормотала что-то невнятное, ее пальцы, побелевшие от напряжения, разжали край борта. Она подняла дрожащую ладонь и махнула в немом призыве, Ю Сынвон перехватил ее холодные руки своими. Он что-то произнес ей на ухо, но за ревом волн Кохаку не услышала слов и без сил оперлась на него спиной. Сделала всего шаг, как перед глазами все потемнело, ноги подкосились, и она начала падать в темноту. Однако удара не последовало – твердые руки приобняли ее со спины и прижали к себе.

К ним уже спешил Рури, чей силуэт она с трудом заметила и могла бы спутать с любым другим монахом, если бы не узнавала его походку на слух.

— Нуна, давай я отнесу тебя, – заговорил обычно скромный Рури.

В следующий миг кто-то подхватил ее под коленями и резким рывком оторвал от предательски качающейся палубы. Кохаку инстинктивно задергалась, ощущая, как равновесие ускользало вместе с остатками гордости, но не успела упасть, как ее прижали к твердой груди. Запах морской соли и свежей локвы ударил в нос, тепло от тела генерала проникало сквозь тонкую ткань темно-синей одежды, создавая ощущение безопасности, против которой бессильно протестовало сознание Кохаку. Веки сомкнулись. Она слышала чужие шаги неподалеку, чувствовала, как ее несли, но только вжалась лбом в грудь Ю Сынвона, когда очередная волна тошноты накрыла обмякшее тело.

Поначалу Кохаку ощущала только движения, затем как будто стало темнее, ее вдруг опустили на мягкую кровать. Наконец она с трудом приоткрыла уставшие глаза, но так и не разглядела, кто стоял перед ней, и заснула.

Сквозь сон она слышала, как кто-то настойчиво звал ее:

— Нуна, нуна…

Веки сопротивлялись, отказывались разлипаться, пришлось даже потереть их. Кохаку лежала на кровати, одна ее нога находилась под одеялом, а вторая свешивалась и почти доставала до пола. Перед ней на низком стуле сидел Рури, в его руках она заметила поднос, от которого исходил запах недавно приготовленного риса.

— Я не голодна, – тут же заявила она. От мыслей о еде ее снова затошнило.

Кохаку вяло смотрела на Рури, но хотя бы не отрубалась на месте, а постепенно приходила в сознание. Он принес слабо заваренный травяной чай, чей аромат она учуяла вслед за рисом, также на блюде лежала нарезанная локва и еще какие-то фрукты.

Пусть она выросла во дворце принцессой, но так и не смогла привыкнуть к тому, что слуги все делали за нее. Каждый раз воспоминания о Тигусе давали знать о себе. В свободное от занятий время верховная лиса собирала детей и учила их готовить. Кохаку помнила улыбки родителей, когда впервые показала им неумело завернутый в водоросли рисовый треугольник. Рури и его брат Тэнран тогда еще были слишком маленькими, поэтому Кохаку и их хотела порадовать вкусной едой, приносила сладости из рисового теста и бобовой пасты. Также сэнсэй заставляла их убираться, стирать и вообще заботиться о себе. Когда Кохаку начала жить во дворце Сонгусыля, то хотела все делать сама. Она пыталась готовить для Хеджин, которую приставили к ней еще в первые дни во дворце, и для наложницы Чха, что приютила ее и растила как родную дочь. Когда одежда рвалась, Кохаку брала в руки иглу с нитью и собиралась зашить сама, пусть и не умела, только видела работу других. Но каждый раз ее лишали этого удовольствия и делали все за нее, предлагая лишь научить вышивать.