Книга Янтарь и Лазурит, страница 152 – Чайный Лис

Они повторили обратный путь, по которому добирались до Анджу, и сошли с тропы, однако, сколько ни искали, тело мертвой женщины так и не обнаружили. Кохаку не сомневалась, что оно находилось где-то поблизости, к тому же Рури бы учуял его благодаря острому драконьему нюху, но не осталось никакого запаха гнили. Кто-то унес труп.

— Проще разделиться, – вслух произнесла Кохаку. Она непривычно долго молчала и наконец заговорила, в горле успело пересохнуть, поэтому она дернула бровями и прокашлялась.

В мерцающих в свете звезд глазах Рури она увидела тревогу. Вряд ли он желал идти один, а может – и от этой мысли Кохаку вздрогнула, а к щекам прилил жар, – он просто боялся оставлять ее одну. Она сглотнула, прикусила нижнюю губу и отвернулась.

Пусть так будет менее эффективно, но она все-таки сказала:

— Ладно, лучше не будем.

Кохаку чуть повернула голову и – ей не показалось? – заметила, как Рури просиял.

Звезды как будто старались светить ярче солнца, помогая отыскать хижину, о которой говорил господин Нам, но даже с ними ориентироваться в горах было нелегко.

Рури чем-то зашуршал, и Кохаку полностью повернулась в его сторону и всмотрелась в полутьму. Из широких, черных в ночи рукавов он извлек несколько листов бумаги, поднес к губам, и на верхнем листе голубым свечением проявились символы. Рури протянул один из талисманов. Кохаку сначала непонимающе смотрела на сложившиеся во фразу иероглифы, пока не осознала, что Рури передавал лист ей. Когда она наконец-то забрала его, он зажег второй и двинулся вперед, дальше от тропы, а она поспешила за ним.

Находись они сейчас на Тигусе, Кохаку осветила бы путь своими кицунэби, но не хотела делать этого во вражеском Сонгусыле, разрушавшем храмы верховной лисы, кроме как в экстренной ситуации, и не потому, что боялась оказаться пойманной. Вовсе нет, Кохаку не сомневалась, что за себя бы постояла, но тогда бы вскрылось, что наложница Чха и ее служанка Пён давным-давно знали о секрете маленькой лисы и не только предали и опозорили королевскую семью, но и изменили Сонгусылю. Она не допустит очередной смерти близкого. Лисы платят за добро, и Кохаку защитит тех, кто заботился о ней все эти годы.

Глупой ошибкой было разжигать их в библиотеке. Кохаку много думала об этом: если бы кто-то из стражников заметил хоть один кицунэби, то король перевернул бы весь дворец, но разыскал бы выжившую лису.

Она резко замерла на месте и, вдруг осознав, выпалила:

— Рури, а поисковых талисманов у тебя, случайно, не найдется?

— У нуны есть вещь девы Пэк?

О таком она не подумала, хотела уже вздохнуть и посетовать на неудачу: с собой у нее был только тупой нож, несколько лет пролежавший в земле бамбуковой рощи, который сейчас бы им не помог. И вздрогнула, заслышав вдалеке едва различимые звуки. Кохаку резко напряглась и навострила уши.

— Онни, не делай этого, – всхлипывал женский голос где-то вдалеке. Чинмин!

— Рури, – произнесла Кохаку почти беззвучно, – они близко.

Оба замолчали и торопливо двинулись к источнику. Поначалу их вела Кохаку, но вскоре Рури погасил талисманы, должно быть, теперь и сам слышал их диалог и не хотел попасться. Холодный горный ветер пробирал до мурашек, но Кохаку не могла даже потереть руки и попрыгать на месте, чтобы согреться, иначе издаст слишком много шума и объявит об их присутствии. Протоптанная тропа осталась далеко позади, приходилось перелезать через осыпавшиеся камни и валуны, пока они не подкрались к высоким деревянным воротам. Вверху виднелся отражавшийся на потолке свет. Кохаку бы не назвала это место хижиной: скорее оно походило на огороженную пещеру, закрытую большой то ли дверью, то ли забором.