Книга Между мирами и нами, страница 21 – Юлия Александровна Васильева

— А тебе не кажется это жестоким? — спросила Юнда, хотя уже жалела, что спросила.

— Ну, немного… Но против гопников как эффективно! — Восторженно заметил Алессар. — Это боевое преимущество. Она в прошлую пятницу в универе поссорилась с одной девицей: та хотела пройти без очереди, Астарта просто тряхнула головой — и у той на куртке прорехи. Девица убежала в слезах. А преподы даже не поняли, что случилось.

— Она ещё кого-то поранила?

— Да нет, просто напугала. Хотя могла бы.

Алессар мечтательно закатил глаза.

— А ещё у неё дома стоит настоящий гроб. Она в нём спит. Говорит, что обычные кровати слишком мягкие, от них спина болит. А в гробу — идеальная жёсткость.

— Она спит в гробу? — Юнда попыталась представить. — А как же подушка?

— Она не пользуется подушкой. Она кладёт под голову череп. Искусственный, конечно. Но выглядит жутко круто.

Юнда невольно вспомнила свою мягкую, пуховую, с вышитыми цветочками подушку. Ей стало стыдно.

— А Натали Блэк! — продолжал Алессар, не замечая её состояния. — Ты не представляешь, какая она. У неё голос — как чёрный бархат. Она может свести с ума одним шёпотом.

— Как это — свести с ума?

— Ну, она рассказывала. Однажды она поспорила с Аввадоном, что тот не сможет простоять на одной ноге пять минут. Подошла к нему, прошептала на ухо: «Ты падаешь». И он натурально рухнул, как подкошенный. Через две минуты очнулся и не помнил, как упал.

— Это какой-то прикол, — сказала Юнда. — Или самовнушение.

— Это магия, — поправил Алессар. — У неё дар. Она может прошептать любому парню что угодно. Например: «Ты хочешь подарить мне свою куртку». И он снимет и отдаст.

— А ты проверял?

— Нет, я себе не враг. А вдруг она скажет: «Ты хочешь слушать попсу?»

Ребята переглянулись и нелепо заулыбались. Отношения с попсой у Алессара были враждебные.

— А талия у неё, — мечтательно добавил Алессар, — тоньше осины. Я таких никогда не видел.

— У неё, наверное, анорексия, — тихо сказала Юнда.

— Она говорит, что это образ. Она ест только лепестки роз и пьёт дождевую воду. И иногда — кровь.

— Чью кровь?

— Свою. Она царапает палец и добавляет в чай для цвета.

Юнда почувствовала, как её собственный чай — обычный «Принцесса Нури» с бергамотом — стал вдруг пресным и скучным.

— А Аввадон — вообще философ. Носит плащ с капюшоном и кожаные штаны даже летом. У него на спине татуировка — пентаграмма, но не простая, а с тремя глазами. Он сам её набил, когда был в запое.

— В каком запое?

— В творческом. Он три дня не спал, пил абсент и слушал «Агату Кристи». Говорит, что тогда и нашёл истину.

— Какую истину?

— Что жизнь — это боль, но боль — это искусство. Поэтому он не стирает свои кожаные штаны уже полгода, чтобы помнить прозрение.

Юнда невольно отодвинулась. Алессар этого не заметил.

— А недавно он поссорился с отцом и ушёл из дома. Живёт на чердаке заброшки. Там у него алтарь из пустых бутылок и свеч. И он каждый вечер смотрит на луну и записывает свои сны. Потом читает нам. Они пронзительно глубокие, заставляют думать о разном. Я раньше не понимал такое, а теперь понял.

— Что ты понял? — спросила Юнда.

— Что надо жить по-настоящему. А не как все.

Она замолчала, потому что как раз-таки жила «как все».

— А Морт — это вообще отдельная тема. Он немой, но мысленно передаёт эмоции. Ты с ним общаешься, а он молчит, но ты знаешь, что он чувствует. У него открыт третий глаз.