Книга До моей смерти восемь лет, страница 23 – Марина Исайр

Адриан медленно отпустил моё запястье.

— Поздно.

Слово ударило сильнее, чем я ожидала.

Я вспомнила помост. Каэля в крови. Его «нет», когда я тоже сказала, что поздно.

— Возможно.

— Элсмер укрепился в столице. Твоя мать дала ему доступ к бумагам. Если начался брачный торг, у него есть союзники. Ты приехала без охраны, без доказательств, с одной раненой ладонью и письмом, которое должна была получить год назад.

— Значит, начнём с того, что есть.

Адриан смотрел долго.

Потом угол его губ едва заметно дрогнул.

Не улыбка.

Скорее признание, что спорить со мной сейчас бесполезно, а это уже хоть какой-то успех.

— Ты похожа на отца, когда говоришь глупости с таким видом, будто это план.

У меня в горле стало тесно.

— Он тоже так делал?

— Постоянно.

Тишина между нами впервые стала не злой.

Не тёплой, нет. До тепла нам ещё далеко. Но в ней хотя бы можно было дышать.

Адриан повернулся к воротам.

— Открыть.

Цепи загремели. Тяжёлые створки медленно пошли внутрь.

Я сделала шаг, но Адриан снова взял меня за руку. Уже осторожнее.

— Лекаря ко мне в кабинет, — бросил он одному из людей. — Грейвса — тоже. И пошлите отряд на южную просеку. Если люди Элсмера ещё там, привезти. Если сопротивляются…

Он не договорил.

Всадник кивнул так, будто всё понял. Мне тоже объяснения не требовались.

— Грейвс жив? — спросила я и тут же поняла, что сказала лишнее.

Адриан посмотрел на меня.

— А должен быть мёртв?

— В доме Элсмеров мне говорили, что он отошёл от дел.

— В доме Элсмеров, похоже, много говорили.

— Слишком много.

— Тогда здесь будешь слушать меньше. Смотреть больше.

Он повёл меня через ворота.

Во дворе пахло мокрым камнем, дымом и железом. У стен стояли люди. Слуги, стражники, конюхи, женщины в серых передниках. Они смотрели открыто. Без столичного притворства, без скользких улыбок, без привычки отводить глаза в нужную секунду.

Кто-то поклонился.

Кто-то перекрестился.

Одна пожилая женщина вдруг заплакала. Тихо, прикрыв рот ладонью.

Я не знала её.

Но она знала меня.

Или знала отца.

И от этого мне стало так неловко, будто я вернулась домой после долгой глупой ссоры и обнаружила, что меня всё это время ждали.

На верхней галерее мелькнуло белое крыло.

Я подняла голову.

Белый ворон сидел на каменном выступе над внутренней дверью. Тот самый или другой — не знаю. На клюве алела маленькая капля.

Адриан тоже увидел птицу.

Вот теперь его лицо изменилось по-настоящему.

— Когда он появился?

— У почтовой башни.

Он медленно повернул ко мне голову.

— И ты решила сказать об этом только сейчас?

— У нас была погоня.

— У Вейров всегда погоня, если они достаточно долго сидят без дела.

Рис за моей спиной снова неудачно кашлянул.

Адриан отпустил мою руку, но от ворона взгляда не отвёл.

— Что это значит? — спросила я.

Он помолчал.

— Дом признал тебя.

— Разве мог не признать?

— После пяти лет молчания? Мог.

Больно.

Очень.

И главное, возразить нечего. Я молчала пять лет. Не потому, что хотела предать. Не потому, что не скучала. Просто верила не тем. Только разве тем, кого бросили, от этого легче?

— Я думала, вы ненавидите меня, — сказала я.

— Я думал, ты выбрала их.

Мы стояли посреди двора. Вокруг люди, мокрый камень, запах дыма и прошлое, которое никто не убрал, не спрятал, не завесил шёлком, как делали в доме Элсмеров.