Книга До моей смерти восемь лет, страница 25 – Марина Исайр

Лекарь перевязал ладонь и ткнул пальцем в мою сторону.

— Три дня не использовать родовую магию.

Я посмотрела на Адриана.

— А если придётся?

— Тогда сначала подумай, — сказал лекарь. — Хотя по лицам Вейров я вижу, что совет бесполезный.

И ушёл.

Я посмотрела ему вслед.

— Он всегда такой приятный?

— Нет, — сказал Адриан. — Сегодня старался.

Я не выдержала и всё-таки улыбнулась.

Кабинет у дяди был совсем не похож на кабинет Рована. У Рована всё стояло ради впечатления: блестящие чернильницы, идеально подобранные книги, кресла для важных гостей. Здесь книги торчали неровно, на столе лежали карты, две чашки с остывшим кофе и кинжал поверх каких-то счетов.

Человек, который работает, а не изображает власть.

Через два часа в кабинет вошёл поверенный Грейвс.

Я узнала его по имени раньше, чем по лицу. Высокий, худой, с острым носом, внимательными глазами и папками в руках. Живой. Совсем не умерший от лихорадки, как в той жизни, которую я помнила.

Мне стало так странно, что я едва не встала.

Он поклонился.

— Леди Вейр.

— Мастер Грейвс.

— Рад, что письмо наконец дошло.

Вот и всё. Простая фраза. Без обвинений. Без «где же вы были раньше». Без попытки сделать мне больно.

От этого стало только хуже.

— Я тоже, — сказала я. — Поздно, но рада.

Грейвс разложил передо мной семь запечатанных папок.

Семь.

Мне уже не нравилось это число.

— Если вы готовы узнать, сколько у вас украли, начнём с имени первого вора.

Я посмотрела на дядю.

Адриан сел напротив и сложил руки на груди.

— Я предупреждал. Правда редко приходит одна.

— Да уж, — пробормотала я. — Обычно она приходит с папками.

Грейвс поднял бровь.

Адриан вдруг коротко усмехнулся.

И почему-то от этого стало легче открыть первую папку.

На верхнем листе стояла подпись Селесты.

Матери.

Я застыла.

Мама всегда подписывалась красиво. Буква «С» у неё выходила похожей на завиток ленты. В детстве я пыталась повторять, портила бумагу, злилась, а она смеялась и говорила, что у меня рука отца: слишком резкая для изящных линий.

Теперь эта изящная подпись стояла на документе о передаче части северных доходов под временное управление графа Элсмера.

Временное.

Как удобно.

Я уже знала, что временное в руках Рована быстро становится вечным.

Рядом стояла печать.

Не Элсмеров.

Не Вейров.

Герцога Кассиана Морвена.

Я медленно подняла глаза.

— Кассиан? — спросила я, хотя ответ лежал передо мной.

Адриан смотрел внимательно.

— Ты его знаешь?

В первой жизни — муж.

В нынешней — почти незнакомый герцог, которого я ещё даже не должна была близко подпустить.

По документу выходило, что он уже стоял рядом с Рованом.

Ещё до помолвки.

Ещё до прогулок.

Ещё до первого письма, где он напишет: «Мне кажется, мы с вами похожи одиночеством».

Я почти рассмеялась.

Одиночеством.

Какое милое название для ловушки.

— Знаю, — сказала я.

Голос прозвучал спокойно. Даже слишком.

Адриан чуть наклонил голову.

— Насколько?

Я посмотрела на подпись матери. Потом на печать Кассиана.

В груди что-то оборвалось не резко, а устало. Будто эта боль уже случалась, просто теперь пришла за подтверждением.

— Достаточно, чтобы больше никогда не верить его письмам.

Грейвс молча положил рядом вторую папку.

Я не открыла её сразу.

Сначала провела пальцем по перевязанной ладони и вдруг поняла: кровь уже перестала идти.