Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 54 – Елена Княжина

— «Погиб за верное дело», — туманно процитировала Ландра какой-то из некрологов.

— «Трибьюн» только и пишет с тех пор, что граф-ублюдок оказался прав. Мол, он всех предупреждал, как опасны полукровки, не контролирующие звериную суть! — прошипела Монис, брызгая слюной, и истерично почесала за ухом.

«Даже умерев, Ланге умудрился забрать у меня все», — вынырнуло сокрытое из глубин памяти. Напитанное горечью и сердечной болью.

Эрик был прав лишь отчасти… Умерев, отец умудрился забрать все у всех. И как никогда упрочить свои идеи.

Накрыв драгоценные коробки крышками, я поднялась с кровати и, пошатываясь от бессилия, добрела до подоконника. Заняла нагретое Монис местечко со свернутым «Трибьюн» и молочно-зеленым плющиком, ползущим по шторке…

Нет, пока я читать «свободную прессу» не готова. Хватит с ягодки новостей.

— Твоя очередь, — напомнила Олив.

Ее вострые ушки смешно оттопырились, выглянув из-под стога выцветших кудряшек. Глаза округлились любопытными лупами.

Странная из нее эльфийка, Судьба свидетельница.

Говорят, тот вольный народ, что путешествовал в веках и мирах, что умел напитывать своей магией украшения, призывать единорогов и прочих чудных существ… Так вот, тот народ был высок, обладал тонкой костью и прямыми, длинными волосами. Уж точно у них не было добродушных ямочек на щеках, вздернутых носов и озорных завитков на висках. Ну… если верить картинкам.

Под пыткой трех пар глаз я быстро сдалась. Рассказала девочкам все, что смогла из себя выдавить. Про видения, что порой сбываются и приносят картины смерти. Про то, как господин Валенвайд отправился в банк и не вернулся. И как я сумела украсть папину брошь и проникнуть в хранилище — тоже.

Поведала о том, что увидела, услышала и унюхала внутри.

Звон серебряных четок, плотный аромат специй, горькая песнь разочарования, льющаяся по темному подземелью… И клетки с существами. Много, много тех, кого надо спасти от жуткой участи стать «ингредиентами».

Рассказала о том, что Эзры Грифф я там не нашла, а вот Эрика обнаружила — едва живого, измученного древними чарами и кровопотерей.

— Вот так мы превратились в беглецов, — просипела, выныривая из воспоминаний.

В пещере было сладко. И… по-настоящему. С моей памятью, моими чувствами и моей волей.

— На одни сутки, — поправилась я. — На рассвете обезволенная стая ламбикуров нас обнаружила, и папины стражи вернули меня в Эстер-Хаз. Там был гипноз… гадкие речи… провокации…

Сумбурно я поведала и про Огнию Мотт, что потерялась на двадцать лет и вдруг нашлась. У следователя вышло крепкое дело: улики, свидетельства, обвинения…

Граф Ланге выкупил девушку у приюта и намеревался совершить дурное. А потом чуть не убил, подослав в академию скарабеев-печатников.

Рассказывая соседкам события месячной давности, я будто восстанавливала свою память по кусочкам. По крупицам. С облегчением убеждаясь, что не забыла важное.

Присутствие Монис почти не смущало. Наверняка хвостатая шпионка тут же передаст мои слова по цепочке. Или прицельно вложит в ухо Раскова на одной из жарких постельных встреч… Плевать.

Правда — мое единственное оружие против несправедливости. То, что я видела. То, что я слышала. То, что было наяву. И чем больше людей узнает альтернативную версию случившегося (а не ту красивую ерунду, что придумали писаки из газеты), тем, наверное, лучше.