Онлайн книга «Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда»
|
Живо. Это означало лишь, что в восемь часов двадцать одну минуту смерть ещё не наступила. Рейнар стоял у стены. Несса показала ему на карман. Он вынул лист инструкции. Пункт после процедуры: не давать дополнительный огонь, отвести слушателя в дом, проверить собственный ожог, назначить дежурство у яйца каждые десять минут. Он выполнил всё по порядку. Не подошёл к ложу с огнём. Не решил, что чувствует Кассен лучше моих приборов. Не попытался говорить так громко, будто громкость могла вернуть мне слух. Подал руку и ждал, пока я сама возьмусь. В общем зале звуки исчезли, но жизнь продолжалась. Повариха ставила тарелки — я видела дрожь столешницы. Постояльцы разговаривали, купальщики смеялись, Мара ругала кого-то, размахивая целой рукой. Мир не остановился вместе с моим слухом. Просто перестал объяснять себя заранее. Несса написала: «Лечь. Пить. Если тошнота — таз рядом». Я легла в своей маленькой комнате над гостиницей. Рейнар поставил на стол воду и сел у двери. «Вам велели лежать после сканирования», — написала я. Он ответил: «Сегодня не сканировали меня». «Всё равно». «Дежурю десять минут. Потом Мара». Я посмотрела на часы. Он действительно ушёл через десять минут. Раньше остался бы, считая собственное присутствие необходимым. Или я считала бы необходимым контролировать его присутствие. Мара сменила его и принесла хозяйственную книгу. «Не работа», — написала она. — «Только посмотреть». В книге стояли подписи дежурных. Пятое яйцо проверяли слуховой трубкой каждые десять минут: Мара, Несса, Ив, Кель. Рядом — температура и давление. На сороковой минуте физический удар повторился. На шестидесятой интервал сократился до пятидесяти пяти секунд. Они справлялись без меня. Облегчение пришло вместе с неприятным чувством ненужности. Я обнаружила его и не стала называть разумным. «Если ритм снова исчезнет, разбудите», — написала я. Мара перечеркнула строку. «Если температура упадёт или Несса решит. Ритм проверим сами». Я хотела возразить. Потом вспомнила, как сама дала ей право. Кивнула. Проснулась вечером. Звуков не было. На столе лежали новые записи: пятое яйцо отвечало раз в пятьдесят две — пятьдесят шесть секунд. Подавляющий импульс без инструмента не измеряли. Температура держалась. Рейнар принёс ужин. Поставил тарелку, показал на неё и сел напротив. «Вы злитесь?» — написал он. «На уши». «На Нессу?» «Нет». Это было почти правдой. Я злилась на её правоту, но не на неё. «На меня?» «За что?» «Я не попросил продолжить». Я положила карандаш. «Вы выполнили протокол». «Раньше вы ждали, что я нарушу». «Раньше вы нарушали». Он кивнул и написал: «Сегодня не хотел». «Почему?» Рейнар долго смотрел на бумагу. «Потому что яйцу нужна живая вы. И потому что ваше „стоп“ должно работать, даже когда я боюсь». Я перечитала фразу. В груди стало тесно, но не от магии. Он протянул руку, остановил над моей ладонью и дождался кивка. Только потом коснулся пальцев. Я могла притянуть его, поцеловать, попросить остаться на ночь. Но тишина делала меня уязвимой, а сегодняшняя благодарность слишком легко смешивалась со страхом потерять яйцо. Я не хотела, чтобы близость стала платой за правильное поведение. «Сегодня без поцелуев», — написала я. «Хорошо». Он не спросил почему и не обиделся. Посидел ещё пять минут, затем уступил место Нессе. |