Книга Ничего мне не обещай, страница 50 – Меган Брэнди

Ты сможешь. Ты сможешь пережить сегодняшний день. Переживи сегодняшний день, и завтра будет лучше, и никто об этом не узнает.

Я откладываю телефон в сторону, но через мгновение беру его обратно и отправляю сообщение другому человеку, прежде чем успеваю подумать дважды. Я бросаю телефон и забываю о нем, крепко прижимая к себе сына.

К счастью, он просыпается всего через сорок пять минут, приподнимает маленькую головку со счастливой улыбкой.

— Привет, мистер. – Я целую его в щечки, переодеваю, и мы устраиваемся на полу в детской.

Мы читаем пару книг и поем несколько песенок. Мы идем на еще одну прогулку, на этот раз более продолжительную, а затем ужинаем вдвоем за большим кухонным столом. Мы принимаем ванну и остаемся в ней, пока вода не остывает и кожа не съеживается от морщинок. Вскоре Дитон снова начинает тереть глаза.

На этот раз я знаю, что не смогу обнимать его, пока он спит. Теперь он будет спокойно спать всю ночь. Я медленно его укачиваю, и очень скоро его тихое сопение раздается у меня в ушах. С дрожащими руками и ногами я поднимаюсь и укладываю Дитона в кроватку. Бросив последний тоскливый взгляд, я включаю радионяню и закрываю дверь.

А потом я падаю, прислонившись к ней спиной. Я опускаюсь на пол, закрываю голову руками, и слезы неудержимо вырываются из меня, сотрясая до костей и заставляя задыхаться. Я хватаюсь за горло и вскакиваю на ноги, спотыкаясь, пересекаю дом и выхожу через заднюю дверь. Я бросаюсь к перилам, хватаюсь за них обеими руками, сгибаюсь пополам, опускаю голову и плачу.

Плач прерывается мягким шелестом песка.

Я вскидываю голову, и каждый мускул моего тела напрягается. Мейсон стоит там, все еще в своей тренировочной форме, бутсах и прочем.

— Мейс… – Мой голос срывается.

Он медленно поднимается по ступенькам с мягкой улыбкой на губах, руки напряженно опущены по бокам, как будто он больше всего на свете хочет прикоснуться ко мне, но не уверен, стоит ли это делать.

Все тревоги улетучиваются в этот момент, и я бросаюсь ему в объятья.

В тот же миг его сильные руки обхватывают меня, прижимая к себе, его щека прижимается к моей голове.

— Я с тобой, Прелесть. Я здесь, – шепчет он. – Я с тобой.

Сбитая с толку, я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх. Нежная улыбка появляется на его губах, тоска в его глазах почти невыносима, но я не отвожу взгляда. Его рука поднимается, чтобы погладить мою щеку, и его голос хриплый, когда он говорит:

— Я приехал, как только смог… на случай, если тебе это будет нужно.

Я держусь за его запястье, изо всех сил стараясь не упустить его.

Он знает. Он помнил, что сегодня за день. Мейсон знал, как тяжело мне будет.

Он помнил обо мне.

— Вот почему ты была такой отстраненной, – догадывается он. Я киваю, не в силах подобрать слова и не желая признавать, что он прав лишь отчасти.

— Я должен был догадаться, и мне жаль, что я этого не понял. Я просто много думал, и мне начало казаться, что, может быть, ты изменила свое…

— Пейтон, ты здесь? – раздается голос со стороны дома, и мы оба замираем.

Мейсон прижимается ко мне, и когда я поднимаю взгляд, он смотрит налево. Я следую за ним и замечаю копну песочно-каштановых волос. Чейз резко останавливается, его брови в замешательстве сдвинуты, когда он смотрит на нас двоих.