Книга Между любовью и ненавистью, страница 99 – Шейн Роуз

«У всех есть какие-то болячки, Клара. Сейчас не время об этом переживать», – твердила мама снова и снова.

Сама мысль об этом разговоре истощала меня.

— Ты когда-нибудь проходила обследование?

— Доминик. – Я глянула через плечо. – Ты же в курсе, что люди порой живут с небольшими недомоганиями, правда? – Эти слова словно сошли с уст моей матери – привычный способ сгладить острые углы, но я смотрела правде в глаза и справлялась.

Его черты лица окаменели.

— Ты в курсе, что если возникает какая-то проблема, то, черт возьми, нужно бежать к врачу?

— Я проходила обследования и буду делать это, когда понадобится, – огрызнулась я, ощущая, как внутри вскипает защитная реакция. Когда он собрался возразить, я решительно покачала головой: – Нет, Доминик. Я умею заботиться о себе.

Он хмыкнул:

— Возможно, настало время, чтобы кто-то еще позаботился о тебе.

— Со мной все хорошо, – решительно повторила я, отворачиваясь. Принять реальность. Жить с недугом означало научиться не погружаться в него с головой. Я смирилась с тем, что идет на пользу моему здоровью, и продолжила путь, чтобы видеть красоту жизни, а не тонуть в ее уродстве. И то и другое требует времени, но лишь одно наполняет душу светом.

Доминик поступил бы точно так же, вот почему не было смысла обременять его моими проблемами.

— Если ты действительно в порядке, тогда…

— В ванной лежат полотенца, можешь принять душ, если хочешь. – Я кивнула в сторону двери и приподняла бровь. Мы сворачивали с болезненной темы независимо от того, нравится ему это или нет. Его сердитый взгляд ясно давал понять: он не согласен. От меня не ускользнуло, как мужчина хмурится, обдумывая что-то в уме, а затем стремительно развернулся и потопал в ванную.

Я направилась на кухню и принялась за готовку, изо всех сил стараясь отстраниться от его беспокойства, от его желания стать для меня кем-то большим, нежели просто знакомый, от его неподдельной заботы. Когда он переступил порог гостиной и приблизился к столу, я поставила перед ним тарелку с воздушным омлетом и чашкой капучино, приправленным корицей.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько…

— Я пойду с тобой.

— Эм… что? – спросила я, наблюдая, как Доминик вовсю уплетал яйца, не давая себе ни секунды, чтобы насладиться вкусом. – Куда ты собрался?

Не успев до конца прожевать, он пробормотал:

— Ты готова?

— Ты всегда ешь вот так? – Пора было прекращать это безобразие. Если мне суждено чему-то его научить, то ему следовало понять, насколько важен вкус.

— Если нам нужно куда-то идти, то да. – Как ему удается сохранять такой безупречный вид в костюме, который носил вчера? Без пиджака, с закатанными рукавами и одной расстегнутой пуговицей он выглядел небрежно, но в то же время изысканно. На предплечьях из-под загорелой кожи проступали вены, а его крупные руки, как мне довелось узнать, были искусны в любом деле.

Я поспешно выдернула тарелку, едва его вилка устремилась ко рту. Он удивленно приподнял бровь:

— Что-то не так?

— Ты можешь просто сесть и насладиться едой?

— Моя манера есть тебя раздражает? – На его щеке появилась ямочка, когда он ухмыльнулся.

— Думаю, будет лучше, если ты уделишь лишнюю минуту и расскажешь, какие на вкус эти яйца, Доминик. – Я прикусила щеку, внезапно осознав, что, возможно, не стоило указывать, как ему есть приготовленную мной еду.