Книга Между любовью и ненавистью, страница 19 – Шейн Роуз

Говоря начистоту, ответственность за получившееся лежала исключительно на мне. Я вела себя слишком уступчиво, просила, а не настаивала на своем.

Я вдавила шпильку в ковер перед кассой. Он тоже оказался черным.

— Мое мнение о декоре курорта не так уж важно.

— Если ты так утверждаешь, значит, так оно и есть, – заключил Доминик, соглашаясь со мной.

— В таком случае, – я равнодушно пожала плечами, – зачем тогда интересоваться моим мнением?

— Потому что, если ты намерена работать здесь, нам нужно, чтобы ты хотя бы пыталась держать в узде свои смехотворно нелогичные суждения.

— Я бы не назвала их нелогичными. Если не брать в расчет полосу, это место…

— Роскошное, изысканное – именно то, что необходимо людям.

— Если ты так думаешь. Спорить с тобой бессмысленно. – Я не собиралась вести диалог с заносчивым ослом, не терпящим критики.

— Почему же?

Я нахмурилась:

— Потому что мне известно, что ты не жалуешь конструктивную критику, и я стараюсь внести хоть малейшее цветовое пятно в свою пекарню, но все тщетно.

— Ты читала обо мне? – Он выглядел удивленным.

— Все читали. – Я решила сгладить ситуацию, совершенно не желая тешить его самолюбие. – Ты потрясающий архитектор и дизайнер. На твоем счету множество построенных курортов, и ты отлично справляешься с их управлением. Люди понятия не имеют, когда ты успеваешь спать. Ты относишься к каждому своему проекту как к любимому ребенку и чрезмерно заботишься о каждом из них. Я это понимаю. Точно так же и я отношусь к своей пекарне. – Я глубоко вдохнула и постаралась не испытывать боли, вновь посмотрев на эти сиденья. – Знаю, что отправленное для Риты было не безупречным, но это была моя идея.

Он кивнул.

— Ты ведь осознаешь, что работать с Ритой в команде, тем более над твоим проектом, – это большая честь? У нее степень магистра изящных искусств. – Я недоуменно моргнула. – Она выпускница Нью-Йоркской школы дизайна интерьера. – Я моргнула опять. – Одна из престижнейших школ в стране, – в его голосе слышалось легкое беспокойство, – и она точно знает, как воплотить наш замысел.

Она абсолютно ничего не воплотила.

— Сомневаюсь в этом, – выпалила я. От вида этой пекарни становилось дурно. Мне предстояло работать здесь, практически жить в течение следующего года, и важно было удостовериться, что эта пекарня будет приносить прибыль, что я смогу выносить собственное рабочее пространство и преуспею в этих стенах. От нее зависел мой банковский счет. Сделав глубокий вдох, я пробормотала: – Это не то, о чем я мечтала для своей пекарни. Совсем не то. Разве нельзя внести какие-нибудь изменения?

Глаза Доминика чуть расширились, прежде чем он нахмурился, услышав мой вопрос.

— Ты все время спрашиваешь об этом, но ничего менять не требуется, Клара.

— Представь себе, что кто-то возьмет и уничтожит весь твой архитектурный дизайн этого курорта.

— Такое случалось раз или два. Мне пришлось включить пекарню, которая…

— Пекарня – всего лишь маленькая точка на твоем радаре. У тебя в распоряжении полмиллиона квадратных футов площади, а пекарню даже не видно с главного входа! – Огрызаться на него было не лучшим решением, но я не могла сорваться на отчиме, который покоился в могиле. – Но мой дизайн, эстетика моего бренда? Вы с Ритой все растоптали.