Книга Между любовью и ненавистью, страница 141 – Шейн Роуз

Она пожала плечами:

— Если речь о нашей встрече днем, то считай это ответным ударом.

Я хмыкнул:

— Значит, ты намерена вернуть мне полмиллиона, которые потратила?

— Они пошли на благо твоего курорта. – Она вздернула подбородок, не проявляя ни малейших признаков раскаяния. И в этом заключалась ее особая прелесть – она не робела передо мной, подобно окружающим меня людям.

— А как насчет твоей пекарни? Считаешь, что она заслуживает этих вложений больше, чем ресторан Валентино?

Она промолчала, не торопясь с ответом. Вместо этого переплела изящные тонкие пальцы и стиснула их так крепко, что я не сомневался: она мысленно уже душит меня. Может, к финалу нашего разговора она и впрямь рискнет попробовать.

— Моя пекарня находится рядом с лобби. И мне требуется произвести впечатление. К тому же мои десерты практически доведены до совершенства, а значит, и интерьер пекарни тоже должен быть безупречным.

— Сегодня ты как никогда уверена в себе, да? – Я сел и жестом пригласил ее продолжить. – Тогда приготовь для меня что-нибудь из своих шедевров.

— Я… – Она вдруг прикусила язык. – А знаешь что? Ладно.

Она не колебалась ни секунды. Достала ингредиенты из шкафчиков, включила конвекционную печь и через несколько минут замешивала тесто. Я наблюдал за ней в безмолвном восхищении. Мне нравилось, что здесь я вижу ее без макияжа, без той фальшивой покладистой маски, которую надевала для остальных. Здесь она была шедевром, неподражаемым и неповторимым.

В этот вечер она могла бы скормить мне черт знает что, и я бы с удовольствием съел каждую крошку, потому что она творила с любовью, а воздух был наэлектризован так, что даже пирожные пропитались этим напряжением.

Они будут для меня на вкус как чистый секс, и я это знал наверняка. Аппетитный, разнузданный секс. Такие же божественные, как и она сама.

Установив таймер и поместив пирожные в духовку, она наконец удостоила меня взглядом:

— Если мы собираемся спорить из-за этих цветочных композиций, ты должен понимать, что вправе изменить их как заблагорассудится.

Я издал короткий смешок. Ни за что не разрешу ей отступить. Не допущу, чтобы этот огонь в ее глазах потускнел. Я стремился подтолкнуть ее, чтобы она увидела свой истинный потенциал. Эта девушка заслуживала всего, о чем мечтала, если, конечно, ей хватит духу постоять за свои идеи.

— Помнишь тот мост, что я построил? Поначалу никто не одобрил мой замысел.

— Ясно, – протянула она.

— Пусть я твой босс, но ты творец. Художник не подчиняется прихотям заказчика. И не слушает указаний начальства. Ты творец. Ты профессионал.

Она сжала губы в тонкую линию, и я не мог оторвать от них взора. В тот момент между нами в кухне словно пробежала искра. Она намерена и дальше сопротивляться, оспаривать мои представления о том, что правильно, а что нет.

— Значит, ты считаешь, что с цветами я должна была сама разобраться? – Она фыркнула. – Ты, очевидно, злишься из-за этого, но я не разделяю твою точку зрения. А как быть в тех случаях, когда поступает столько запросов на нечто новое, что приходится подстраиваться под желания покупателя?

Я цокнул языком.

— Выбор за тобой: прогнуться или стоять на своем. Мы отвечаем за свой выбор и за свое искусство. Мы принимаем решения, а не они. Не позволяй собой манипулировать, когда речь идет о твоем творчестве. Владей им.