Книга Между любовью и ненавистью, страница 140 – Шейн Роуз

Он наклонился к моему уху и сказал:

— Никто, кроме меня, не должен услышать, как ты кончаешь мне в рот, маленькая бунтарка. – Только если мы не договоримся об обратном.

Мой взор метнулся к тому месту, где стоял Валентино, но он уже исчез. Возможно, у них возникнут подозрения, но теперь никто не мог с уверенностью подтвердить, что наш босс ласкал меня в конференц-зале.

— Господи, Доминик, мы не можем больше заниматься этим здесь, – покачала я головой, постепенно обретая ясность сознания, но у него хватило наглости нажать на мой набухший клитор.

— Неужели?

Я всхлипнула, плененная взглядом его алчных зеленых глаз.

— Доминик, хватит. Твоего извинения более чем достаточно. Я все равно не смогу кончить снова, даже если попытаюсь…

— Тебе и не нужно пытаться. Это я пытаюсь. Да и не пытаюсь, а просто делаю. Ложись на спину, детка. Позволь своему боссу подарить тебе еще один. И на этот раз кричи так громко, как пожелаешь.

ОНА ВЫКРИКИВАЛА мое имя снова и снова, а затем, всхлипнув, призналась, что ей плевать, где мы находимся, лишь бы я прямо сейчас вошел в нее.

Я едва удержался.

Был на грани.

Но я мечтал о ней весь вечер, а это означало, что нам пора убираться отсюда и ехать домой.

К тому же от меня не ускользнуло, как Валентино смотрел на нее на встрече, как поджидал за дверью. Но осознание того, что она взяла его к себе в помощники, вновь пробудило во мне кипящую ярость.

А еще она потратила больше полумиллиона моих денег. Не скажу, что они имели для меня какое-то значение. Но суть в том, что дома я мог бы лучше преподать ей урок. Она должна уяснить: это настоящие отношения, и я ни за что не позволю ей помыкать мной.

Черт побери. Это была ложь.

В действительности я бы разрешил творить ей все, что душе заблагорассудится. Тем не менее мысль о том, как я отшлепаю ее задницу, наполняла меня почти болезненным восторгом.

Поездка домой прошла в тишине. Кто знает, о чем она размышляла: о том, как я ласкал ее на курорте, хотя мы оба понимали, что мне не следовало этого делать, или о том, что произойдет, когда мы приедем.

Едва мы переступили порог дома, как она бесшумно сняла обувь, а ее котята прошмыгнули между нашими ногами и юркнули в мой кабинет. Девушка не обернулась, и я с удивлением заметил, что она молча направилась в свою спальню, даже не пожелав мне спокойной ночи.

Неужели она полагает, что разговор окончен?

— Клара, ты в курсе, что нам предстоит обсудить твои покупки и твоего недавно нанятого помощника?

— Я… – Она прищурилась, и в ее взгляде вспыхнул гнев, пробившись сквозь тревогу и смущение этой ночи. – Мы уже все обсудили.

Я медленно покачал головой:

— Нет. Иди переоденься и через минуту вернись сюда, потому что нам необходимо закончить разговор. – Я махнул рукой и уловил, как напряглась ее челюсть, прежде чем она вихрем развернулась и быстро зашагала к себе. Дверь грохнула в ту же секунду, и девушка надолго пропала.

Она не спешила, вынуждая меня томиться в ожидании. Больше двадцати минут. Затем девушка неторопливо вошла в кухню, сменив платье на темно-красную ночную рубашку. Она словно нарочно дразнила меня этим цветом. Ей хотелось спровоцировать конфликт, и я был готов его предоставить.

— Ты опоздала на двадцать минут, – отметил я, цепляясь за кипевший во мне гнев. Немногие позволяли себе заставлять меня ждать.