Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 22 – Мария Эмви

— Брат, остановись! — крикнула Аяна, пытаясь приподняться. — Она… она ничего такого не сделала!

Но они не слышали воительницу. Словно невидимая стена отгородила Кейту и Инсина от всего мира. Они смотрели только друг на друга, и воздух между юношей и девушкой трещал от напряжения.

— Мои топи не трогают тех, кто не приходит с черными помыслами, — прошипела Кейта, делая шаг вперед. Ее синие глаза потемнели, превратившись в два кусочка грозового неба. — А вот твои сородичи, как я слышала, не слишком разборчивы. Выжигаете пастбища, травите колодцы… Наверное, трудно жить, когда твоя душа такая же сухая и бесплодная, как земля, по которой ты ходишь!

Это был удар под дых. Инсин почувствовал, как к лицу приливает кровь. Она озвучила все то, в чем он сам обвинял свой народ, своего отца. И слышать это от нее, от их врага, было невыносимо!

— А твоя душа, должно быть, такая же гнилая и темная, как вода в местных болотах, — парировал Инсин, его голос стал жестче. — Вы сидите на своей земле, как пауки в паутине, и считаете себя хозяевами мира. Но вы лишь паразиты, сосущие соки из того, что вам не принадлежит. Вы ничего не создаете, только прячетесь за спинами своих духов и бормочете проклятия!

— Мы храним, а не разрушаем, — Кейта сделала еще один шаг, сокращая дистанцию. — Этого вам, степным саранчам, никогда не понять! Ваш удел — налететь, сожрать все дочиста и умереть в пыли, которую вы сами же и подняли.

— Остановитесь уже, вы, оба! — снова попыталась вмешаться Аяна. — Инсин, эта девушка нам не враг!

— Замолчи, Аяна! — рявкнул воин, не сводя глаз с Кейты. — Ты не понимаешь. Это не просто девушка. Это одна из них. Колдунья, которая хотела забрать твою жизнь.

— Да, я одна из них! — выкрикнула Кейта, стукнув кулаком в грудь, и ее голос сорвался от ярости. — Я та, кто говорит с лесом, пока вы говорите с железом! Я та, кто лечит раны земли, пока вы вспарываете ей живот! И я вижу, что ты такой же, как и все вы. Пустая оболочка с луком в руках. Вся твоя хваленая честь — лишь предлог, чтобы убивать тех, кто слабее.

Каждое ее слово было для Инсина как удар бича. Уму не постижимо — девушка видела его насквозь, и это бесило. Он, который всю жизнь боролся с тенью отца, который ненавидел эту войну, сейчас стоял перед ней как олицетворение всего степного зла.

— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем народе, — процедил мэргэн сквозь зубы. — Лишь повторяешь те страшилки, которыми вас пичкают ваши беззубые старейшины.

— Мне не нужны страшилки, — Кейта остановилась в нескольких шагах от него, ее грудь тяжело вздымалась. — Я вижу все в твоих глазах. В них нет ни чести, ни сострадания, только гордыня и жестокость. Твоя мать, должно быть, горько плакала бы, если бы видела, каким воином вырос ее сын. Если она вообще учила тебя чему-то, кроме как натягивать тетиву лука.

Это было последней каплей. Упоминание матери… Той, чей образ он считал неприкосновенно святым. Той, чью память он пытался защитить от жестокости этого мира. Услышать такое от нее, от лесной ведьмы, которая ничего о нем не знала…

В один миг из глаз Инсина исчезла вся боль и растерянность. Их место заняла ледяная, смертельная ярость.

— Ты. Замолчи, — произнес он так тихо, что это прозвучало страшнее любого крика. Он медленно, почти церемониально, убрал лук за спину и вытащил из ножен длинный, изогнутый нож. — Удаганка, ты оскорбила память моей матери. Оскорбила мой род. По законам моей Ясы, за такое есть только одна плата. Кровь.