Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 11 – Мария Эмви

— Но нападать на них… это бесчестно, — тихо, но твердо произнес Инсин. — Они не воины. Это все равно что резать детей.

— Они не воины? — сердито хмыкнул Хулан. — Их магия — то еще смертоносное оружие. Шаманы могут наслать мор на наш скот, запутать следы, свести с ума наших лучших воинов. Их нужно вырезать под корень! Быстро и безжалостно, пока они не опомнились.

Хан встал во весь свой огромный рост.

— Завтра на рассвете Бату поведет первый отряд на север. Его задача — сжечь главный айыл шаманского племени и уничтожить их священные сэргэ. Если повезет, то и убить верховного шамана. Пусть видят, что их духи бессильны против нашей стали. Мунко и Арслан пойдут с ним.

Братья переглянулись, их глаза горели предвкушением битвы и наживы.

— А я? — спросил Инсин. Тонкая нить понимания, что еще связывала его с отцом, натянулась до предела, готовая вот-вот лопнуть. Хулан долго смотрел на него. В глубине его волчьих глаз на мгновение промелькнула отцовская любовь, смешанная с глубоким разочарованием.

— А ты, сын мой, возьмешь нескольких воинов и отправишься к западным перевалам. Будешь охранять наши стада от волков. Там твое доброе сердце никому не навредит.

Это было хуже удара. Публичное унижение. Отец не просто отстранил его, он отправил его, лучшего мэргэна племени, коровам хвосты крутить, пока его братья будут добывать славу. Нить окончательно лопнула.

— Я не буду охранять стада, пока вы проливаете невинную кровь, — ледяным тоном произнес Инсин, поднимаясь на ноги. Он впервые смотрел отцу прямо в глаза, не как сын, а как равный ему. — Если вы пойдете на север, я пойду с вами.

— Чтобы встать у меня на пути? Чтобы ныть о чести, когда моим людям будут вспарывать животы лесные духи? — прорычал хан Хулан.

— Чтобы убедиться, что вы не превратитесь в тех, кого презираете. В диких зверей, которые убивают ради убийства! — отрезал Инсин. — Мать учила меня чести. И я не предам ее память, даже если это приказывает мой хан.

В гэр повисла звенящая тишина. Братья замерли, ожидая, что отец просто напросто испепелит наглеца одним взглядом. Но Хулан лишь тяжело вздохнул, и его плечи на миг опустились. Он увидел в глазах Инсина не только упрямство, но и сталь, которой никогда раньше не замечал. Сталь его матери.

— Хорошо, — наконец произнес он глухо. — Ты пойдешь с ними. Но не как нойон, а как простой воин в отряде Бату. И если попытаешься помешать ему, он вправе поступить с тобой, как с любым предателем. А теперь — все вон. Мне нужно подумать.

Инсин, не говоря ни слова, развернулся и вышел из гэр. Холодный степной ветер ударил в лицо, но не мог остудить огня, бушевавшего внутри. Он смотрел на север, туда, где за горизонтом темнела далекая, почти невидимая полоса тайги. Юноша не знал, что ждет его там, но чувствовал всем своим существом: этот поход изменит все. И для его народа, и для него самого. И впервые в жизни он пожалел, что его стрелы так метко находят свою цель. Потому что скоро ему, возможно, придется целиться в тех, кого он привык называть своей семьей.

День так и прошел под тяжестью мыслей о разговоре с отцом. Вернувшись с охоты, степной воин не пошел в свой гэр — он направился к загонам, где стояли лучшие лошади орды. Его собственный конь, белоснежный аргамак по имени Арион, тут же узнал хозяина и приветственно заржал, ткнувшись мягкими губами в его ладонь. Инсин прислонился лбом к теплой шее коня, вдыхая его терпкий, родной запах. Только здесь, рядом с этим воплощением степной воли, он чувствовал себя по-настоящему свободным.