Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 14 – Мария Эмви

А потом приходило пророчество. Голос, древний, как сам мир, гремел в голове, впечатывая в сознание огненные слова:

'Когда Сын Степи, чья душа — ветер,

Пойдет войной на Дочь Леса, чей дух — корень…

…Один из них должен предать свой род, чтобы спасти свой народ…

Один из них должен умереть, чтобы другой мог жить'.

Инсин резко подскочил на своей постели, тяжело дыша. Сон снова вышвырнул его, оставив после себя лишь привкус полыни на губах и гулкий стук сердца. Он провел рукой по лицу, чувствуя холодный пот. Что это было? Игра уставшего разума? Или нечто большее? Он слышал от стариков о дьылга — судьбе, нити которой плетут сами боги. Но Инсин никогда не верил в это. Воин сам творит свою судьбу острием сабли и наконечником стрелы. Так учил его отец. Так жила вся орда!

Но образ юной удаганки не отпускал. Сейчас он был реальнее, чем войлочные стены юрты. Этот образ словно был символом всего, что его отец и братья собирались уничтожить. Девушка была духом того леса, который они хотели сжечь? И пророчество… оно звучало как приговор. Предать свой род? Да для степняка не было большего греха. Род, уус — это было все, твоя сила, твоя честь, твоя жизнь. Без рода ты был никем, убогим перекати-полем, гонимым ветром по бесконечной степи.

Немного придя в себя, Инсин встал и подошел к выходу из гэра, откидывая тяжелый войлочный клапан. Ночь была холодной и ясной. Небо, опрокинутая чаша из поющей стали, было усыпано мириадами ледяных звезд. Далеко на севере, там, где звезды, казалось, касались земли, он видел темную, едва различимую полосу на горизонте. Тайга. Инсин задумался над словами отца — о Великой Суши, голоде… Юноша не был глупым слепцом, он всецело осознавал нужды своего народа. Но выбранные ханом методы превращали степняков из воинов в настоящих разбойников. Из народа, ведомого нуждой, в орду, ведомую жадностью. И где-то там, в этой темной полосе на горизонте, была она. Девушка-корень, защитница. Его враг по крови и… родственная душа из снов? Инсин сжал кулаки. Он пойдет на север и не позволит пророчеству сбыться. Ни одна стрела воина не коснется лесного народа. Даже если для этого юноше придется направить свой лук против собственных братьев. Он принял решение, и от этого решения на душе стало одновременно и горько, и легко. Ветер донес до Инсина тихий, едва слышный перестук копыт — Аяна начала свой побег. И это было добрым знаком. Хотя бы одна душа в эту ночь смогла вырваться на свободу.

Перестук копыт стихал, растворяясь в безбрежном молчании ночи. Инсин стоял, вслушиваясь в удаляющийся звук, и мысленно прокладывал маршрут сестры. На юго-запад, за лунным светом, огибая каменистые гряды… к Скалам Плачущей Верблюдицы. И тут его сердце споткнулось, пропустив удар.

Скалы. Он бывал там в детстве. Две огромные, выветренные глыбы, смутно напоминавшие верблюдицу, склонившую голову над своим павшим детенышем. Прекрасное и печальное место. Но оно было известно не только своей красотой — Скалы стояли каменным стражем на краю Черных Топей. Это, как говорили старики, была проклятая земля. Гиблое место, где трясина могла поглотить всадника вместе с конем, а в тумане раздавались голоса, сводившие путников с ума. Это было преддверие тайги — самая граница владений шаманов.