Книга Нулевой токсин, страница 97 – Мария Эмви

Элизабет нужно было еще одно эмоциональное прикрытие, более сильное. Теперь она вспомнила Ганса, его бледное лицо на экране коммуникатора, звук аппарата искусственной вентиляции легких, ритмично качающего воздух в его слабеющие легкие. Вспомнила астрономический счет за медицинские услуги, который она оплачивала каждый месяц из своей зарплаты. Что будет, если она сейчас признается? Ее младший брат задохнется, он умрет в одиночестве в холодном хосписе Сиэтла. Элизабет вызвала в себе эту жгучую, разрывающую сердце боль потери, которая была абсолютно реальной.

— Я никогда не входила в ваш кабинет без приглашения, — ответила куратор Коваль, едва сдерживая слезы. Они сейчас были настоящими, просто предназначались брату, а не Конраду Вейну. Полиграф снова выдал высокий желтый пик стресса, и снова не зафиксировал лжи. Машина видела искреннее горе, но не могла понять, что это никак не связано с дверью кабинета старшего физиолога.

Вейн сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Он ударил ладонью по столу, заставив Элизабет вздрогнуть, а ремни на ее груди натянуться.

— Хватит играть со мной, Коваль! — рявкнул он, железобетонное спокойствие врача отчетливо дало трещину. — Я знаю, что это была ты! Ты всегда была слишком правильной, слишком идеальной. А потом появился этот псих Левин, и ты начала совершать ошибки, одну за одной. Я видел, как ты смотрела на него на групповой терапии. Понимала его бред! Общалась с ним на равных!

Старший физиолог вскочил со стула и навис над Элизабет, опираясь руками о подлокотники ее кресла. Его глаза покраснели от ярости.

— Теперь следующий вопрос, — сквозь зубы процедил Вейн, глядя девушке прямо в глаза. — Ты вступала в несанкционированный физический контакт с пациентом сто двенадцать⁈ Ты испытываешь к Залману Левину романтические чувства, Элизабет⁈ Отвечай!

Это был конец. Элизабет могла обмануть машину, подменяя один страх другим. Но она не могла скрыть любовь. Любовь не маскировалась ничем. Воспоминания об их первой встрече, томительных ожиданиях очередного свидания, жарких ночах, что они проводили наедине, пока весь «Апейрон» мирно дремал, все это жило в девушке так ярко, что любая попытка отрицания заставит полиграф выть сиреной. Элизабет не могла сказать «нет». И, что самое странное, она вдруг поняла, что и не хочет говорить «нет».

Девушка подняла глаза на Конрада Вейна. Вместо парализующего страха, она почувствовала абсолютно спокойствие, словно только что получила разрешение больше не нужно носить тяжелую чужую маску.

— Да, — твердо произнесла Элизабет, не сводя взгляда от налитых кровью глаз перед собой. — Да, доктор Вейн. Я люблю его.

Монитор полиграфа за спиной доктора пестрил ровными зелеными линиями. Давление стабилизировалось, пульс выровнялся. Это была самая чистая и неоспоримая правда за весь этот долгий допрос. Вейн отшатнулся от девушки, словно Элизабет только что ударила его по лицу. Он перевел потрясенный взгляд на графики, затем снова посмотрел на ее бледное, но больше не испуганное лицо.

— Ты… с ума сошла, — прошипел старший физиолог, его голос сорвался, утратив всю свою властность. — Альдо Сфорца доверил тебе VIP-сектор. Ты была примером, идеальной сотрудницей! А ты… спала с этим дефектным уродом? Прямо в стенах «Апейрона»⁈ Элизабет Коваль, ты понимаешь, что нарушила каждый пункт своего контракта? Если я сейчас вызову санитаров, тебя вышвырнут отсюда прямо в тюрьму!