Книга Нулевой токсин, страница 100 – Мария Эмви

Его глаза сейчас горели неконтролируемым бешенством. Вся сенсорная чувствительность и весь гиперфокус Залмана сейчас были направлены на одну-единственную цель. На Конрада Вейна. Старший физиолог попятился по полу к стене, пытаясь нащупать на поясе рацию, но его пальцы тряслись так сильно, что он не мог нажать кнопку.

— Левин… черт тебя побери, как ты выбрался из заблокированной палаты⁈ — прохрипел доктор, вжимаясь спиной в поролон. Иллюзия его власти рассыпалась в пыль перед лицом грубой физической силы. — Тебя застрелят санитары, как только дадут свет. Ты не выйдешь с этого яруса!

— Вы угрожали куратору Коваль, — голос Залмана прозвучал так низко и тихо, что казалось, он исходит из самих стен допросной. Это был даже не вопрос. Приговор для Вейна. — Упомянули ее брата…

— Она преступница! Да вы оба преступники! — взвизгнул Вейн, его лицо покрылось испариной. — Вы…

Он не успел договорить. Залман преодолел разделяющие их два метра с такой невероятной скоростью, что Элизабет даже не успела моргнуть. Его покрытая сажей рука взметнулась вперед, и пальцы сомкнулись на горле Конрада Вейна. Залман оторвал старшего физиолога от пола, впечатав его затылком в стену с такой силой, что в коридоре, должно быть, задрожали бетонные перекрытия. Ноги Вейна оторвались от земли и беспомощно засучили в воздухе, его глаза полезли на лоб, руки судорожно вцепились в предплечье Залмана, пытаясь разжать эту железную хватку.

Но Залман стоял неподвижно, как гранитная скала, неумолимо перекрывая доктору кислород.

— Как вы уже успели заметить, мой мозг работает на несколько иных частотах, Конрад Вейн, — прошептал он, глядя в выпученные, налитые кровью глаза доктора. — Я слышу, как бьется ваше сердце, чувствую, как паникуют ваши сосуды, пытаясь доставить кислород в мозг. И прямо сейчас я решаю очень простое физическое уравнение: какой коэффициент давления на один квадратный сантиметр мне нужно применить, чтобы сломать твою трахею и навсегда избавить мир от твоей неприкрытой жестокости?

Лицо Вейна начало приобретать синюшный оттенок. Он издал сдавленный хрип, его пальцы, царапающие руку Залмана, начали слабеть. Элизабет, все еще пристегнутая к креслу полиграфа, задыхаясь от адреналина и шока, поняла, что Залман не шутит и не пугает. Он убьет его прямо здесь! Задушит его голыми руками ради нее, и тогда из гения он превратится в самого обыкновенного убийцу.

— Залман! — закричала девушка, рванувшись в ремнях так, что кожаные петли впились в ее запястья. — Залман, нет, прекрати! Пожалуйста!

Этот крик прорвался сквозь красную пелену ярости в голове Залмана. На долю секунды хватка на горле Вейна ослабла. Мужчина медленно повернул голову и посмотрел на Элизабет, которая глядела на него глазами, полными слез, страха и любви.

— Не надо, — тихо прошептала она. — Он не стоит того, чтобы ты становился таким. Отпусти его, пожалуйста.

Грудь Залмана тяжело вздымалась. Он перевел взгляд обратно на синеющего Вейна, чьи глаза уже начали закатываться. Арифметика ярости боролась в нем с гравитацией, которой стала для него Элизабет. С глухим рыком Залман разжал пальцы, и Вейн рухнул на бетонный пол, как мешок с костями, судорожно хватая ртом воздух, кашляя и держась за багровые следы пальцев на своей шее. Залман даже не посмотрел на него, он развернулся, в пару шагов преодолел расстояние до кресла и опустился на колени перед Элизабет. Руки, только что душившие человека, теперь с дрожащей нежностью расстегивали ремни на запястьях и груди Элизабет.