Книга Нулевой токсин, страница 83 – Мария Эмви

Элизабет со смешком перехватила его руку, переплетая их пальцы.

— Замечала, еще как! Маркус Гейл сегодня утром чуть не разнес столовую из-за ромашкового чая. А Амалия плакала в душевой из-за собаки! И самое смешное, их трекеры горели зеленым светом. Вейн и Сфорца пока ничего не подозревают, полагаю.

Залман хмыкнул.

— Предсказуемо. Они слишком верят в непогрешимость своего алгоритма. Ирония в том, что когда человек считает себя богом, он перестает смотреть под ноги. Это их и погубит.

Мужчина замолчал, глядя на лицо Элизабет в полумраке. Звездный свет отражался в ее глазах.

— Но давай не будем о них, — его голос стал тише и глубже. — Я хочу поговорить о тебе, Элиза. И о твоем брате.

Элизабет удивленно моргнула. В этом месте, где каждый думал только о себе и своем спасении, Залман снова и снова возвращал ее к самому важному.

— Что будет, когда мы выберемся отсюда? — спросил он, медленно проводя свободной рукой по волосам девушки, рассыпавшимся по траве. — У тебя есть план?

Куратор Коваль вздохнула. Мечты о будущем всегда казались ей непозволительной роскошью. Она привыкла жить короткими перебежками: от зарплаты до зарплаты, от одного оплаченного счета за кислородный аппарат Ганса до другого. Но глядя в уверенные и спокойные глаза Залмана, она вдруг позволила себе поверить, что будущее существует.

— Я хочу забрать Ганса из хосписа, — тихо ответила Элизабет. — И перевезти его куда-нибудь, где тепло. К океану. Ганс обожает воду, хотя видел ее только в документальных фильмах. Мне очень хотелось бы снять небольшой домик на побережье, поставить его кресло на веранде и просто… сидеть рядом. Без страха, что завтра нам нечем будет платить за свет.

Залман слушал ее так внимательно, словно девушка диктовала ему сложнейший физический закон.

— Океан — отличное решение, — кивнул он. — Высокая концентрация йода в воздухе и стабильное атмосферное давление будут полезны для его нейронных связей. Понял… значит, мы найдем хороший дом с широкой верандой. А еще, я постараюсь спроектировать облегченный экзоскелет, чтобы Ганс мог двигаться сам.

Элизабет замерла.

— «Мы»?

— Разумеется, мы, — Залман посмотрел на девушку так, словно она задала самый дурацкий вопрос на свете. — Закон сохранения энергии, Элиза. Ты привязала меня к себе, моя орбита теперь замкнута на тебе. Думаешь, я планирую вернуться в отцовскую корпорацию? Производство нейрочипов для вывода конкурентов с рынка — это слишком скучно. Я всегда хотел открыть небольшую лабораторию, заниматься чистой наукой. Возможно, изучать регенерацию миелиновых оболочек…

— Ты безумец, — глаза Элизабет защипало от слез. Залман встраивал ее и ее больного брата в архитектуру своей жизни так же естественно, как возводил мосты из спичек в детстве. Переполненная чувствами, девушка некоторое время просто молча смотрела на Залмана, а затем приподнялась на локтях и, не говоря ни слова, прижалась губами к его губам. Этот поцелуй стал искрой, упавшей в сухую солому, разговоры о будущем тут же растаяли. Залман жадно ответил на поцелуй, его рука скользнула под свитер девушки, и Элизабет шумно выдохнула, когда его горячие пальцы коснулись ее обнаженной кожи. Он обхватил ее талию, прижимая ближе к себе, словно пытался вплавить девушку в себя. Элизабет закинула руки на шею Залмана, зарываясь пальцами в его волосы. Она чувствовала каждый удар его сердца — ритм, который сейчас, вдали от камер и датчиков, звучал для нее как симфония.