Книга Нулевой токсин, страница 102 – Мария Эмви

Вскоре Залман толкнул тяжелую противопожарную дверь, и они оказались в главном коридоре на первом этаже. Элизабет замерла, широко раскрыв глаза. «Апейрон», еще недавно бывший воплощением тишины и покоя, превратился в сумасшедший дом, в котором пациенты захватили власть. Тускло-синий свет режима изоляции выхватывал из полумрака сюрреалистичные картины. Полированный матовый пол был усыпан осколками смарт-стекла — кто-то из пациентов умудрился разбить дверь одной из палат тяжелым креслом. Справа от них, в районе фито-бара, Амалия Дюпре с растрепанными волосами и размазанным макияжем яростно била фарфоровой вазой по светящейся на стене голограмме улыбающегося Альдо Сфорцы. Девушка рыдала в голос, переплетая свои рыдания с грязными французскими ругательствами. Чуть дальше, возле лифтовых шахт, разворачивалась настоящая битва. Маркус Гейл вместе с еще тремя бывшими пациентами с Уолл-Стрит сцепился с двумя санитарами. Миллиардеры, годами не поднимавшие ничего тяжелее ручки, теперь рьяно защищали свои права, используя ножки от сломанных столов в качестве оружия. Санитары отбивались электрошокерами, но их было слишком мало против толпы людей, чьи эмоции вырвались наружу, как магма из вулкана.

Один из пациентов, пожилой сенатор, который на прошлой неделе рисовал акварелью пейзажи, сейчас сидел на полу, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, бормоча что-то бессвязное. Его браслет «Нейро-Синтез», как и браслеты всех остальных, упрямо и насмешливо светился зеленым светом, фиксируя фальшивые шестьдесят ударов в минуту.

Элизабет в ужасе прижала ладонь ко рту.

— Боже мой. Что мы наделали, они же поубивают друг друга! Сфорца был прав, эмоции — это яд. Они не могут…

Залман резко дернул ее на себя, прижимая спиной к стене. В сантиметре от его плеча пролетел тяжелый металлический поднос, брошенный кем-то из толпы у фито-бара. Он с грохотом врезался в стену там, где секунду назад стояла Элизабет. Залман посмотрел ей прямо в глаза.

— Ничего подобного, Элиза, — его голос пробился сквозь крики и звон бьющегося стекла. Залман обхватил лицо девушки своими руками. — Это не они виноваты в том, что сейчас происходит. Сфорца взял здоровые организмы, отрезал им ноги и заставил ездить в инвалидных креслах. А когда мы вернули им ноги… они просто забыли, как ходить, падают и разбивают в кровь колени. Но это временно. Боль — это часть процесса выздоровления. Ты, как человек, связанный с медициной, должна это понимать.

Элизабет судорожно сглотнула, глядя на него.

— Я боюсь за них.

— Сейчас не об этом нужно думать, — Залман повернул голову в сторону, услышав очередной яростный крик одного из пациентов. — Нам нужно прорваться к главному Атриуму, чтобы выйти на улицу, но эта толпа сейчас неконтролируема. Придется переждать пик их агрессии.

Коридор был перекрыт дерущимися. Залман был прав — пробиваться сквозь них сейчас было бы безумием, в состоянии аффекта пациенты не разбирали, кто перед ними, куратор, охранник или другой пациент. Подхватив Элизабет за руку, мужчина потянул ее в боковой технический коридор, ведущий к хозяйственным помещениям. Они добежали до двери без опознавательных знаков. Залман не стал возиться с электронным замком, система все равно сбоила, он просто с размаху ударил ногой прямо под магнитную защелку. Пластиковая рама хрустнула, и дверь поддалась. Ворвавшись внутрь, Залман тут же захлопнул створку за ними, подперев ее изнутри тяжелой металлической тележкой.