Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 73 – Ника Оболенская

Но вопрос Анастасии Романовны застает меня врасплох:

— Насколько серьезно твое состояние?

Вот сейчас прям было как кувалдой промеж зенок. В ступоре смотрю на нее.

— О чем вы?

Аккуратно сложив белоснежную салфетку рядом с тарелкой, она охотно поясняет:

— Твой диагноз. Насколько серьезно обстоят дела?

Я все еще изображаю Слоупока.

При чем тут это?

— Да, Вера, я в курсе твоего заболевания. — Кивает Анастасия Романовна, уголок ее губ дергается. — Мой сын никогда не отличался тактом и терпением. А сейчас с его новой должностью — и подавно.

Да, папаша у Белобрысины тот еще гандон. А уж его сторожевая сука Танечка…

Но я крепко держу язык за зубами. Не думаю, что Анастасии Романовне понравится мое мнение.

— Я не одобряю его методы со всем этим пиаром, — крутит она пальцами в воздухе. — Но, когда он пришел ко мне с просьбой достать твою медицинскую карту, я не смогла отказать…

Воздух, который я набрала, выходит из легких с тихим «пу-у-уф».

Из меня рвется протест вперемешку с гневом. Так вот кому я должна сказать спасибо!

— Не торопись меня линчевать, дитя, — она снова сжимает мою ладонь. — Я хочу тебе помочь, Вера.

Помочь? Это так называется? Сначала вытряхнуть все мое грязное белье, покопаться в нем хорошенько, припереть меня к стенке… а потом помочь?

Ебать, спасибо!

— Зачем? — толкаю одно цензурное слово, пока на языке вертится сотня матерных.

Мне хочется отвернуться, но приходится смотреть, как двигаются багровые губы Анастасии Романовны.

— Я уже сказала. Я хочу тебе помочь, но мне нужно понимать…

— Мне не нужны подачки! — перебиваю ее, насрав на этикет. — Хотите помочь? Благотворительные фонды работают без выходных.

Голос дрожит и вибрирует.

Меня бомбит просто. Не могу больше тут находиться. Подскакиваю из-за стола.

— Гордость — это хорошо, но не когда она идет в ущерб здоровью. — Анастасия Романовна неодобрительно поджимает губы. — Подумай о моем предложении…

— Я уже подумала, и мой ответ нет!

— Оно тебя ни к чему не обязывает.

Ага, так я и поверила.

Наверняка же хочет отвадить от меня своего драгоценного внученыша.

— Если вы это все… — голос ломается, во рту кисло, будто лимон зажевала. — Из-за Тима, то не стоит беспокоиться. Он мне и даром не нужен!

Я пулей вылетаю из столовой и несусь к себе в комнату.

Хочу отсюда уехать. Немедленно.

— Ну и куда ты так втопила? — Тим перехватывает меня на крыльце.

Взгляд прямой и нахальный. На губах приклеена улыбочка, от которой у меня почему-то сбивается дыхание.

Сафонов ждет моего ответа. Весь такой расслабленный и… жутко бесячий.

Тянет рявкнуть, что это подальше от его ебанутой семейки, но я до боли прикусываю язык.

Анастасия Романовна хоть и с замашками стальной лейди, но точно не заслуживает такого эпитета. Ей я буду по гроб жизни благодарна за Данте.

Поэтому обхожу мажора и буркаю:

— Нагостилась. Пора и честь знать.

Тим ловит мои пальцы, вынуждая посмотреть на него снова.

Взгляд у него такой, проникающий под кожу и вызывающий прилив тепла в животе.

— А как же конная прогулка? Я договорился…

Перебиваю его, выдергивая руку из теплого плена:

— Покатаешь другую дуру, уверена у тебя с этим проблем не будет.

Да, я намеренно жалю его.

Потому что вот такой — мягкий и милый — он меня бесит в сто раз сильнее.