Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 71 – Ника Оболенская

Она же сейчас ливнет, Сафа! И секс тебе не обломимся.

Он и так мне не обломится. Да и хуй с ним!

У меня вообще шиза полная и чердак потек.

Вера смотрит на меня вопросительно. Чую, сейчас хуйню левую начнет затирать, поэтому действую на опережение.

— Иди сюда.

Сгребаю ее в охапку, заваливая на матрас, и прижимаю спиной к груди.

— Эй! — тут же качает она права, свирепо пялясь в ответ и при этом ерзая жопкой по моему стояку. — Ты меня своей колбасой сейчас проткнешь!

— Щас кто-то допиздится, и реально проткну, — вжимаюсь в нее ноющим пахом.

Ведьма как по волшебству затыкается. Сопит только как старый мопс.

— Давай просто полежим минутку.

— Ты и просто? — закатывает зенки, но ерзать перестает.

Веду носом по затылку Ведьмы, купаясь в ее аромате. Вдыхаю глубже, наполняя легкие до отказа дождем и ванилью.

Чувствую, как колотится ее сердце. Быстро-быстро. Мой мотор давно ебашит на износ. Эта гребанная мышца вообще перестала слушаться, и рядом с Ведьмой троит со страшной силой, разгоняя по венам странный коктейль, разжижающий мозг.

Ну а хули? Только такой еблан, как я, будет лежать рядом с кисулей и обтекать. А потом гонять лысого в душе, представляя…

— Тим, — тихо зовет меня это исчадие ада, прерывая поток мыслей.

— М?

— Спасибо, — шепотом.

И, блядь, в меня будто эфира накачали, потому что я лыблюсь во весь рот и сжимаю объятия.

Ой, еблан!

— Обращайся.

Завтрак проходит в огромной столовой, пронизанной ярким солнечным светом, нахально проникающим в помещение через высокие окна. С террасы прохладный ветерок доносит запах до жути пахучих цветов. От обилия приборов рядом с тарелкой хочется побиться головой об стол.

В поле зрения то и дело мелькают руки с приборами — семейство Сафоновых изволит вкушать блюда по всем канонам этикета.

Слева холеные пальцы Анастасии Романовны, унизанные кольцами, изящно отщипывают кусочек хлеба. Справа — пальцы Тима ловко орудуют ножом и вилкой.

Зависаю на них, сглатывая вязкую слюну и вспоминая, как этими самыми пальцами наглый мажор творил со мной ночью такое, за что теперь до удушья стыдно.

«Скажи, если не понравится».

«Ты красивая. Вся».

«Вкусная».

Эти фразы бьются в башке как озверевшие осы. Жалят, вызывая в теле странные вспышки то жара, то холода.

Моя рука с зажатой в ней вилкой дрожит, как у алконавта со стажем. Слепо пялюсь в тарелку с омлетом, боясь поднять глаза.

Потому что уверена, у меня в них ярко-красная бегущая строка: «Ваш внук засунул свой язык мне в пи…! Без регистрации и смс».

О, черт!

Даю себе ментальную затрещину, призванную вытрясти эти бредни из моей черепушки.

Но лучше уж они, чем вереница картинок, от которых меня сегодня утром едва не хватил второй апоплексический удар.

Потому что первый едва не случился, когда я открыла глаза и увидела морду спящего белобрысого извращенца в жалких сантиметрах от меня.

Мне казалось, что я прям там сдохну.

А нет, смотрите-ка, сижу пилю омлет. Правда кусок в горло не лезет.

Пиздец, Вер, как вы вообще до этого с Опарышем дошли?

Не знаю.

Все же поначалу шло хорошо. А потом этот спор дурацкий, дартс, шампанское, танец… и все, что последовало после.

Жар, отменно запекший мне щеки до румяной корочки, вдруг устремляется вниз и тяжело оседает в животе. Там все ноет и тянет, и я незаметно ерзаю на стуле, пытаясь унять дискомфорт. Свожу колени вместе, но это не помогает. Становится только хуже.