Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 110 – Ника Оболенская

Морщусь и смотрю на часы.

Ну где ты там, Ведьма? У меня уже уши вянут от этого пиздежа.

Пишу Вере, в ответ получаю короткое: «Идем».

Отлично, пора финалить.

К моменту, когда Конюхова, стискивая в когтях подаренный чек, под бурные аплодисменты отходит от трибуны, двери распахиваются и в зал потоком валит народ. Женщины, мужчины, дети.

Я смотрю в лицо каждого.

За эти три недели мы совместными усилиями смогли найти девяносто три жертвы. Убедить прийти сюда и публично обвинить старую суку в преступлении удалось сорок восемь из них. Кто-то не захотел ворошить прошлое, кого-то уже давно нет в стране, кто-то побоялся последствий. Мы никого не тащили силой.

Но сейчас эти сорок восемь человек — доказательство того произвола, что годами творили эти твари и богатели.

Кто-то очень вовремя вырубает музыку, и наступает гнетущая тишина.

— Простите, что происходит? — Конюхова напряженно оглядывает толпу, в глазах суки вижу испуг.

Правильно, бойся!

Вера заходит последней в компании нашего семейного юриста и прокурора.

Спасибо отцу Хасана, что выслушал нас и пошел навстречу, сведя с нужными людьми в органах.

Поднимаюсь со своего места и иду ближе к сцене. Моя Ведьма поднимается по ступенькам с гордо поднятой головой, держа небольшую коробку перед собой как знамя.

— Верочка? И ты здесь? — голос старой суки дает петуха.

Зайцева подходит вплотную и пару секунд просто молча смотрит в глаза Конюховой.

— Это вам, Валерия Дмитриевна, — ее голос звучит глухо, но микрофон разносит его по залу, рождая эхо.

— Мне? Не стоило. — Конюхова обмахивается ладонью и, хохотнув, добавляет: — Вера, ты меня пугаешь. Что случилось, детка? Кто эти люди?

— А вы не помните?

В ответ лицемерная тварь изображает недоумение.

Вера снимает крышку с коробки и пихает ее в руки Конюховой. Взгляд той падает на содержимое, и лицо стремительно бледнеет.

— Сто шестьдесят восемь, — произносит тихо Вера и продолжает громче, положив ладонь на шею: — Сто шестьдесят восемь бракованных имплантов.

Ее голос набирает силу.

— Именно столько вы приобрели кохлеаров у своей же фирмы и поставили подопечным «Тишины», уверяя, что они исправны.

Коробка падает из рук Конюховой, и пластиковые элементы разлетаются по полу.

— Это какое-то недоразумение… — начинает она, тряся губами и рыская взглядом по залу.

— Они вам верили! — срывается Ведьма на крик. — А вы смотрели в их глаза и нагло врали. Да как вас земля-то носит после такого? Как вы спите, зная, что своими руками лишили этих людей последней надежды на чудо?!

Вера, всхлипывая, закрывает лицо ладонями, и я бегу к ней. Прижимаю к себе, пряча от всего мира.

Моя богиня справедливости.

Увожу ее вниз, к отцу.

Юрист поднимается к Конюховой и ознакамливает ту с коллективным иском. Дальше в дело вступает прокурор, зачитывая обвинения по статьям о мошенничестве в особо крупном размере и о причинении тяжкого вреда здоровью группе лиц.

Покачнувшись, Конюхова оседает на пол. Ей помогают подняться и выводят из зала. Телевизионщики, едва не толкаясь локтями, устремляются следом. Что ж, прайм тайм мы сегодня им обеспечили жаркий.

— Ну всё, всё, — приговариваю, ласково стрирая слезы со щек Веры. — Ее набутылят по полной.

Киваю отцу, благодаря за помощь. И за то, что согласился поучаствовать в этом фарсе.