Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 109 – Ника Оболенская

— Вера, Дэн, — кратко представляет нас Тим. — Дэн лучший кракер из всех, кого я знаю.

Тот усмехается и плюхается в кресло.

— Что ищем?

Бросаю вопросительный взгляд на Тима.

— Всю информацию на вот эту бабцу.

Протягивает ему стикер, куда я выписала всё, что мне было известно о МамЛере.

— Че, еще одна хитрозадая старая залупа, которая решила, что продала хату под влиянием мошенников? — спрашивает Дэн, пробегаясь пальцами по клавишам.

— Если бы, — односложно отвечает Тим.

Дэн просто кивает. На экране вспыхивают окна, сменяя друг друга. Я даже не успеваю читать.

— Занятная тетка, — бросает Дэн через минут десять поисков.

— Поподробней.

— Ну, у нее помимо ребы еще пять фирм. Три в Москве, две на Кипре. «ИнтерМед» — одна из них. Учредитель номинально не она, но цепочку отследить несложно.

Я замираю.

— Бабки из ребы, — продолжает Дэн, разворчивая на экранах таблицы. — Уходят сначала на счета «ИнтерМед». Видишь, да?

Тим кивает, а я ни черта не вижу.

В голове вакуум.

— А оттуда уже перегоняются на счета физлиц.

Еще ворох каких-то документов с бесконечными строчками из цифр.

— Ну и в окончалове падают на офшоры. А там — ищи, свищи ветра в поле.

— Посмотри, чем эта фирма вообще занимается, — просит Тим, мрачно гипнотизируя экран.

Стою оглушенная, хотя, куда уж больше-то.

Не могу поверить, что всё это правда.

МамЛера.

Та, которая всегда говорила, что центр — ее второй дом. Переживала за каждого ребенка, как за родного. Выбивала гранты и субсидии…

Всё это время она смотрела мне в глаза… и врала.

Выхожу из квартиры и спускаюсь к машине. Привалившись к капоту, жду Тима и бездумно пялюсь в черноту ночи.

Внутри пустота.

Как ты могла, МамЛер? Я же тебе верила! А эти дети… в чем они виноваты?

Обхватываю себя за плечи, вдоль позвоночника прокатывается озноб.

Тим появляется через минуту. Он обнимает меня, мягко разворачивая к себе.

Молчаливо жду, что он скажет.

— Липа с имплантами. И эта пизда не одна работает, Вер. Бля буду, у нее в Минздраве и фондах свои подвязы. И каждый из них отрывает себе кусок пожирней.

Пустота в груди заполняется обжигающей, как расплавленный металл, яростью.

— Я же доверяла ей как матери, Тим. Как матери! А она…

Слова застревают в горле. Сглатываю болючий ком, сжимая кулаки.

— Тварь! Я бы ее ударила. Честно. Всё лицо бы превратила в фарш!

— Остынь, боевая Зая. — раскрывает ладонь, показывая мне флешку. — Есть идея получше. Как насчет холодной мести?

Три недели спустя

— От лица администрации центра и от себя лично я благодарю Алексея Михайловича и его команду за всё, что они для нас сделали! Это огромный вклад в будущее наших детей! — речь старой пизды разносится из динамиков по всему залу.

Отец с делегацией спонсоров сидят на первом ряду и слушают ее с улыбками. Фотографы шныряют по залу, щелкая вспышками. Братия с федеральных каналов что-то вещает на камеры.

Последним мы вчера жирно намекнули на сенсацию, ага. И теперь они нетерпеливо водят жалами в предвкушении «горячего» контента.

— Смотри-ка, о детях вспомнила, — хмыкает Лекс. — Сто шестьдесят восемь из них инвалидами сделала…

— Т-ш-ш, — шикает на него Столица. — Потише, Саш! И хватит уже сверлить ее такими взглядами, а то еще сбежит раньше времени.

Нет. Эта мразь никуда уже не сбежит.