Книга Измена. Не твой сын, страница 14 – Лиссбет Котцова

— Соня, послушай меня. Ты нужна здесь. Бабушка в шоке, она не справится. Если Марк привезет детей домой, ты должна сразу мне позвонить. Если придет Вера Павловна — не открывать. Никому не открывать. Поняла?

— А если он не привезет?

Анна не ответила.

Соня вдруг обняла ее.

Резко, неловко, почти сердито. Так, будто не умела и злилась на себя за это.

— Привези Льва, — прошептала она. — И Тимура тоже.

Анна прижала дочь к себе.

— Привезу.

Когда она выбежала во двор, такси уже подъезжало.

Водитель оказался молодым парнем с усталым лицом и запахом кофе в салоне. Анна назвала адрес. Он удивленно уточнил:

— На Ракитное? Там же дорога убитая.

— Быстрее, пожалуйста.

Он посмотрел на нее в зеркало и, видимо, понял, что разговоры лишние.

Машина рванула с места.

Город сначала тянулся привычными улицами: аптека, супермаркет, остановка, женщины с пакетами, школьники, курьер на велосипеде. Все это было невыносимо. Анне хотелось закричать в окно: как вы можете идти за хлебом, когда двое детей где-то на темной дороге с человеком, который называет ложь заботой?

Телефон молчал.

Она набирала Марка снова и снова.

Сброс.

Сброс.

Сброс.

Потом пришло сообщение:

“Я сказал — не мешай. Тимуру нужно увидеть, что мать не вернется туда. Иначе он не успокоится.”

Анна перечитала три раза.

Не вернется.

Откуда Марк знал?

Она написала:

“Что значит не вернется?”

Ответа не было.

Сердце снова стало тяжелым.

Анна набрала Соню.

— Он писал? — спросила дочь сразу.

Тимур всегда думал, что у папы дом должен быть большим.

Не просто квартира, как у них с мамой, где кухня маленькая, шкаф в коридоре не закрывается до конца, а зимой из окна дует так, что мама заклеивает раму белой лентой.

Нет.

У папы должен быть другой дом.

Правильный.

С большой дверью. С чистым подъездом. С лифтом, где не пахнет кошками и сигаретами. С комнатами, в которых не надо убирать игрушки со стола, чтобы поставить тарелки. С ванной, где полотенца лежат стопкой, а не сушатся на батарее. С холодильником, полным еды, которую не надо “растягивать до зарплаты”.

Тимур представлял этот дом много раз.

Когда папа уходил от них и говорил: “Я скоро приеду”. Когда мама смотрела в окно, хотя папа уже давно уехал. Когда в школе мальчики спрашивали, почему его папа никогда не приходит на собрания. Когда на Новый год он рисовал открытку и подписывал: “Папе”, а мама потом убирала ее в ящик, потому что папа “забыл заехать”.

Тимур думал: наверное, папа живет там, где все лучше.

Теперь он знал — да.

Лучше.

И от этого было хуже.

После дороги, дождя, полицейской машины, мамино-папиной аварии, в которую он до конца не верил, его снова привезли в этот дом. Не папа. Анна.

Она держала его за руку почти всю дорогу от машины до подъезда. Не сильно. Так, чтобы он мог вырваться, если захочет. Но Тимур не вырывался.

Ему было стыдно.

Стыдно, что он плакал. Стыдно, что кричал на папу. Стыдно, что схватился за Анну, хотя мама говорила: “Не верь им сразу”. Стыдно, что хотел, чтобы эта чужая женщина не отпускала его руку.

Лев шел рядом с другой стороны и тоже молчал. У него были красные глаза и мокрые волосы. Он время от времени смотрел на Тимура так, будто хотел что-то сказать, но не знал, что.

Соня встретила их у двери.

Она не бросилась к Льву. Не закричала. Только открыла, увидела брата и будто на секунду стала маленькой. Лицо у нее дрогнуло, но она тут же взяла себя в руки.