Книга Генеральный папа, страница 3 – Алёна Амурская, Ника Лето

А потом я напился. Сильно. Пил с новыми партнерами и махнул на всё рукой так, как не позволял себе годами. В номер я поднялся на автопилоте. Запер дверь. Упал на кровать прямо в одежде и мгновенно вырубился.

А потом...

Я закрываю глаза, с силой потирая виски обеими руками.

Шестеренки в голове со скрежетом проворачиваются, подкидывая новые воспоминания. Я проснулся посреди ночи от того, что кто-то меня трогает в темноте. Голова чугунная, тело ватное, непослушное… Чьи-то горячие руки, губы, запах приторных дешевых духов. Я был бухой в стельку, и мужские инстинкты сработали быстрее затуманенного разума.

Я не стал ее отталкивать. Просто взял то, что мне так настойчиво предлагали. Даже не помню сам процесс, только обрывки... влажная кожа, сбитое дыхание… и никакой защиты. Какая, к черту, защита в неадекватном угаре, когда ты даже не понимаешь, кто в твоей постели?

Утром я открыл глаза. Голова раскалывалась, а рядом на моих простынях лежала она. Та самая девица из бара. Улыбалась, тянула ко мне руки, щебетала что-то про то, какая мы теперь чудесная пара и что она готова быть моей. Оказалось, она просто сунула взятку ночной горничной, чтобы та открыла мой номер универсальным ключом.

Меня тогда чуть не вывернуло от отвращения. И к ней, и к самому себе.

Я вскочил, швырнул ей одежду и буквально вышвырнул из номера за шкирку, как паршивую кошку. Сказал, что если еще раз увижу ее в компании — уничтожу ее карьеру и жизнь.

Я даже имени ее не узнал. Уволил ее начальника через неделю за некомпетентность, а она исчезла сама.

Смотрю на свои руки. Они едва заметно дрожат.

Пять лет. Девочке пять лет.

Математика сходится идеально, мать ее… С-сука. Какая же расчетливая безжалостная дрянь. Она поняла, что ловить со мной нечего, залетела, решила оставить ребенка, втихую сделала тест, чтобы убедиться… а потом что? Девочка стала мешать? Её мамаша-тварь нашла себе нового мужика — эдакую синицу в руках, которую решила не менять на журавля в небе?.. Или решила уехать за границу?

Неважно. Она просто выбросила дочь на вокзале, подсунув в рюкзак бумажку и зная, что я достаточно богат, чтобы откупиться, или надеясь, что я не позволю своей плоти и крови сгнить в приюте. Скинула на меня ответственность, стерва.

В ярости срываюсь с места, опрокинув тяжелое кресло. Оно с глухим стуком падает на пол, но мне абсолютно плевать.

Зарубин

Вылетаю в приемную. Рита подскакивает на месте, роняя какие-то папки.

— Максим Эдуардович...

— Машину к главному входу. Бегом! — ору я так, что в соседнем опен-спейсе мгновенно замолкают голоса. — И позвони Краснову в юридический отдел. Пусть срочно ищет выход на лабораторию, которая делает экспресс-тесты ДНК с юридическим подтверждением. Чтобы выездная бригада была готова выехать по моему звонку в любую точку города.

— Куда вы едете? У вас совет директоров через сорок минут! Важнейшее голосование!

— В задницу совет директоров! — бросаю я уже на ходу, влетая в открытые двери лифта.

Дорога сливается в сплошное серое пятно. Водитель жмет на газ, проскакивая на желтый, мы летим по встречке, разгоняя пробки. Я сижу на заднем сиденье, стиснув челюсти до скрежета, и смотрю в тонированное окно, ничего перед собой не видя.

В голове бьется только одна пульсирующая мысль. Если это мой ребенок… если там, в этой грязной комнате, сидит часть меня…