Книга Генеральный папа, страница 10 – Алёна Амурская, Ника Лето

Кажется, его это напрягает даже больше, чем когда в рацию рявкали.

Я смотрю на цифры над дверями. Они отсчитывают этажи с пугающей быстротой: 5... 12... 24...

Божечки. Неужели я действительно вот-вот столкнусь лицом к лицу с самим Зарубиным? Сегодня я съем целую шоколадку для восстановления нервов без зазрения совести. Если живой выйду оттуда.

— Слушай, — шепчет один из охранников, тот, что помоложе, с испуганными глазами. — Ты это... ты главное не дергайся. Генеральный сейчас не в духе.

— Очень не в духе, — добавляет Серый мрачно. — Я такого никогда не видел.

Я хочу сказать, что я всегда не дергаюсь, что моя главная стратегия — вообще не существовать в радиусе километра от людей вроде Зарубина, но язык не слушается. Во рту пересохло, а в горле ком размером с булыжник. Вот как-то совсем не до разговоров мне сейчас.

Лифт останавливается. Двери разъезжаются с едва слышным мелодичным звоном, выпуская нас в приемную на сороковом этаже.

Я бываю на верхних этажах редко. Очень редко. Только когда нужно разнести документацию, которую «забыли» забрать курьеры из «важных» отделов. И каждый раз чувствую себя здесь чужой, словно зашла не в свой магазин.

Но сейчас всё иначе.

Сейчас я в самом сердце этого здания.

Стеклянные стены, мягкий, приглушенный свет, пахнет дорогим парфюмом и свежими цветами в напольных вазах. Идеальный порядок. Абсолютная тишина. И в этой тишине — десятки глаз, направленных на меня.

Первыми я замечаю девушек из секретариата. Две безупречные блондинки в строгих платьях-футлярах замирают у своего поста с открытыми ртами. Та, что слева, с идеальным маникюром, держит в руке телефонную трубку, но не говорит в неё. Она просто смотрит.

Я знаю этих девчонок. Они — верхушка офисной иерархии, неприступные королевы, которые никогда не замечали меня. Для них я была невидимкой, девочкой на побегушках, которая приносит скрепки и молча исчезает. Сейчас их глаза расширяются, когда они видят меня — грязную, растрепанную, с порванной у ворота блузкой, в чьих объятиях бьется маленькое перепуганное существо.

Я прохожу мимо, и одна из них, та, что справа, издает какой-то сдавленный звук — то ли удивления, то ли возмущения. Я слышу, как за спиной шепчут:

— Это кто вообще?

— Ребёнок... тот самый?

— А эта... это из какого отдела?

— Она что, нянька?

Я чувствую их взгляды на своей спине. Прожигающие, любопытные, презрительные. Те, кто раньше даже не удостаивал меня кивка, сейчас смотрят так, будто я — восьмое чудо света. Или чучело, которое принесли на экскурсию.

Дальше — открытое пространство перед кабинетом генерального. Здесь обычно никого не бывает, но сегодня здесь толпятся люди. Замы охраны, какой-то мужчина в дорогом костюме, который нервно теребит галстук.

Все они оборачиваются, когда мы появляемся.

Взгляды.

Десятки взглядов.

Кто-то смотрит на девочку с ужасом, кто-то с любопытством, кто-то уже тянется к телефону, чтобы доложить. Но большинство смотрит на меня. С недоумением, с брезгливостью, с вопросом: «А это что за нелепая девчонка здесь?».

Я чувствую себя экспонатом в музее. Или, точнее, дворняжкой, которая случайно забежала на выставку чемпионских пород.

Моя блузка порвана, на юбке — пыльные разводы, волосы растрепались, и где-то на щеке до сих пор, наверное, темнеет полоса от архивной грязи. Я выгляжу так, словно меня только что вытащили из-под завала.